– Здесь! – крикнула она. – В нашем доме одежда хранилась в таком же ящике!
Я подошёл и снял крышку. Ящик действительно был заполнен тряпьём, в котором девочка принялась копаться, и, вытаскивая одежды, стала их примерять.
– А где все люди? – спросила она.
– Покинули город, – ответил я.
– А когда вернутся?
– Никогда.
– Мы теперь вдвоём будем здесь жить?
– Нет, – ответил я. – Мы полетим дальше на поиски Творца.
– А кто это? – не унималась она и, найдя подходящее по размеру платье, натянула его на себя.
– Тот, кто создал этот мир.
– А что такое мир?
Это существо не иссякало в вопросах и любопытством напоминало меня. Потому я терпеливо принялся отвечать на все: «что?», «кто?», «почему?», «зачем?» и так далее.
– Я хочу есть! – наконец прервался поток вопросов, и ребёнок молча смотрел на меня в ожидании еды.
– Что ты ешь? – поинтересовался я и насторожился, вспомнив слова упырей и алчущего плоти этого ребенка правителя.
– Что мама даст. Фрукты, рыбу, мясо.
– Чьё мясо? – тихо спросил я.
– Не знаю, – робко ответила девочка, почувствовав повеявшую от меня угрозу.
– Мяса не будет! – жёстким тихим голосом заявил я, боясь даже предположить, что ребёнок уже успел вкусить человеческой плоти. Но, вспомнив о её незапятнанной душе, успокоил себя тем, что, скорее всего, мать не потчевала своё дитя мясом людей.
– Хорошо, – не задумываясь, согласилась она.
– А где мама брала еду?
– Там, – девочка указала на лестницу в дальнем углу помещения, ведущую вниз.
– Пошли.
Мы спустились вниз. В нижнем помещении было совершенно темно и прохладно. Ребёнок застыл на месте, потеряв ориентацию в темноте, и притих. Я без труда отыскал фрукты, кувшины с питьем, рыбу и мясо. Взяв с полки куски прохладной плоти, сразу определил: мясо – не человеческое и обработано огнём. Но всё же не стал его брать и положил обратно на место, предположив, что сначала люди едят чужую плоть, а затем переходят на своих собратьев. Ограничившись фруктами и питьём, проверив предварительно, что это не кровь, мы вышли наверх.
– Как ты всё отыскал? Там же ничего не видно.
– Мне видно, – ответил я и отдал еду.
Девочка, забравшись на каменный ящик, принялась жадно есть и пить из кувшина. Делала она это неуклюже, от чего питьё капало на одежду, оставляя пятна.
– Как тебя зовут? – с полным ртом мякоти фруктов спросил ребёнок.
– Демон.
– А меня Ломира.
Понимая, что говорить и есть одновременно не удобно, она замолчала и, заполнив помещение чавканьем, дала мне возможность отдохнуть от вопросов.
Жизнь в этом существе била ключом. Поглощённые фрукты очень быстро усваивались детским организмом, превращаясь в необходимую для тела энергию, которая мгновенно разносилась кровью по всей плоти, насыщая её жизненной силой. Я смотрел, как девочка ест, и мне это жутко нравилось.
Почему люди не могут питаться только фруктами? Зачем им плоть? Они же не хищники. У них даже зубы не предназначены для убийства и поедания мяса. Наверное, порок ненасытности заставляет их поглощать чужие тела. Но что пробуждает пороки? В этом ребёнке они спят и подавлены Светом.
К моему сожалению, трапеза довольно быстро закончилась. Ломира вытерла испачканный рот ладонью и вместо вопроса заявила:
– Полетели искать твоего Творца!
Творец ей был без надобности. Ребёнок хотел летать.
Тем не менее, оставаться в городе смысла не было. Мы вышли из каменного жилища. Я вспомнил об упырях и главное, об осведомленности Квита. Возможно, он знал о местонахождении Творца. Прижав ребёнка к себе, полетел на ту самую поляну, где встретил детей Лилит. От порывов ветра и огромной скорости Ломира вцепилась в мои руки. Впечатления захлестнули её и, мне показалось, что девочка даже затаила дыхание.
Полёт занял мгновения. Мы плавно опустились на твердь. Ребёнок визжал от переполняющего восторга и явно хотел ещё. А я совершенно забыл – на поляне оставались трупы жреца и матери Ломиры. Испугавшись, что она может увидеть разорванные тела, бегло осмотрел поляну. Но тел не обнаружил. Видимо, упыри убрали за собой остатки кровавого пиршества.
Жёлтая звезда находилась ещё высоко в небе и не собиралась клониться к закату. Пообщаться с Квитом я мог только ночью. Потому решил порадовать ребёнка и, взлетев с ним, как можно выше, лёг на потоки воздуха. Предавшись парению, зажмурился от разрывающего мой слух восторженного визга Ломиры.
