— Порой мне кажется, — шагая рядом со мной после окончания совещания, устало произнесла Доминика, — что мы откусили слишком большой кусок пирога, чем можем проглотить.
— Ты про то, что даже не участвуя в прямом управлении и имея намного большие возможности, не говоря о приобретённом опыт, мы всё время не успеваем?
— Да, нити власти будто просачиваются сквозь руки и для того, чтобы их просто удержать, приходится прикладывать неимоверные усилия, — покачала головой она.
— Тут ничего не поделаешь, не узнай мы об угрозе извне, всё было бы намного проще. Прямо сейчас бы уже достраивался Ковчег, и мы отправились на нём исследовать вселенную, но… имеющиеся данные об угрозе, нависшей над всем человечеством, не дают нам шанса просто уйти. Если бездействовать, то инопланетные машины осквернят Землю, превратят людей в биомассу для создания ещё одного чудовища, и цикл продолжится.
— А мы не имеем право оставить человечество в беде, — закончила мою мысль Алиссия, — несмотря ни на что, наш долг защитить его, пусть даже от собственной глупости.
— Верно, — продолжая пребывать большей частью сознания не в теле, я обрабатывал слова учениц со скоростью почти обычного человека, — без нас, изуверские интеллекты одержат победу. Затем, рано или поздно, они обнаружат и скрытые колонии, после чего уничтожат и их, а значит, отражать угрозу придётся всеми доступными силами.
— Но что потом? — посмотрела на меня Доминика, — После того, как мы победим, и последняя изуверская машина будет уничтожена, и звёзды падут к ногам людей?
— Мы уйдём, — немного меланхолично ответил я, — улетим в неисследованные регионы, возможно, создадим ещё несколько колоний в нашей галактике или в соседних. Продолжим исследования, а потом… — задумался я, — исследования появления душ пусть и движутся медленно, но кое-какие результаты уже есть. Если удастся не только отследить способ их появления в нашем мире, но и воспроизвести процесс, то вполне возможно удастся совершить путешествие через вселенные.
— Возможность вернуться в наш первый дом… — тихо прошептала Доминика, — даже интересно, что там произошло после нашего исчезновения? Работающие на нас пророки больше не получали откровений, так что возможное будущее нам неизвестно.
— Я бы в первую очередь отправился на Некромунду, если их видения правдивы, то в глубине одного их ульев планеты может скрываться пусть и повреждённый, но вполне функциональный СШК.
— Я бы заглянула в Коммораг, — высказала своё пожелание Алиссия, — «Панацея» должна быть возвращена человечеству. Тем более, я бы с удовольствием изучила наработки гомункулов, — мечтательно произнесла она, — если адаптировать их для людей, человечество ничто не остановит.
— Порой я забываю, как сильно мы ушли от заветов Омниссии, — покачала головой Доминика, — точнее от их первоначальной версии. Но раз уж вы высказали свои пожелания, то озвучу их и я. Я бы в первую очередь направилась на Маккраг, посетила бы гробницу лорда Жиллимана, изучила его рану…
— А после попросила бы нас помочь с его лечением? — уточнил я.
— Да, думаю, скрывшись за его авторитетом, наши реальные и выдуманные грехи быстро окажутся забыты, — усмехнулась она, — а за предоставление нового способа сверхсветовых перелётов без использования сил варпа, лорд Жиллиман нас бы точно наградил.
— Сказала в прошлом фактически одна из владык всего человечества.
Иногда, чтобы вспомнить, ради чего ты сражаешься, достаточно небольшого разговора с теми, кто тебе по-настоящему дорог. Такой простой, но действенный рецепт.
Он не помнил своего имени. Оно было не нужно. Стая подчинялась и знала его. Его зубы и когти были остры, он побеждал чудовищ тоннелей. Он был единственным, кто видел дверь. Зачем она была нужна, он не помнил, но твёрдо знал, если прикоснуться к ней — он выберется из пещер.
Новое чудовище, ранее неизвестное, убило его, но он запомнил его слабости и в следующий раз не проиграет. Даже если первая попытка провалится, у него их будет ещё много. Однажды он убьёт и его, чтобы его сила стала его.
Новое пробуждение отличалось от всех предыдущих. Они проснулись не в зале воскрешения, а в другом месте. Запахи были другими, не было страха или крови. Его тело было скованно.
Красный вызывал злобу, ярость и желание вцепиться зубами в податливую шею, но оковы были сильны.
— Вижу, вы совсем потеряли человеческий облик, — давно не слышимые звуки, он понимал их, это был язык, — ну ничего, сегодня вас ждёт избавление.
Он не доверял словам, они были лживы. Вырваться не удавалось, но он чувствовал, что если не сбежит, то сегодня умрёт окончательно. Красный подошёл к приманке, что уже много циклов отвлекала на себя чудовищ, для того, чтобы остальные могли убить чудовище.
Вместо темноты был белый череп. Неправильный, слишком большой, вытянутый. Трубка на нём внушала опасение, мерзость.
— Эксперимент № 1, - спокойно произнёс красный, — прототип № 1. Запуск.
