Некоторые религии отказываются считать наше пребывание на земле настоящей жизнью. Они либо учат, что все, являющееся нам здесь, только видимость, сквозь которую нам следует проникнуть, либо что это только предместье действительного мира, которое надо пробежать почти не глядя. В иудаизме все иначе. Дела человека, которые он здесь совершает в святости, важнее и истиннее, чем жизнь его в Мире грядущем. Окончательную оформленность это учение получило как раз в хасидизме. В этой книге вниманию читателя представлены хасидские истории, творчески переосмысленные Мартином Бубером.
Когда рабби Шнеур Залман из Ляд сидел в тюрьме в Петербурге, — ибо один из предводителей митнагидов оклеветал его взгляды и учение перед властями, — и ждал допроса, к нему в камеру вошел глава Тайной канцелярии. Увидев исполненное достоинства лицо раввина, погруженного в себя и его сперва не заметившего, внимательный гость догадался, кто этот заключенный. Он заговорил с ним и задал немало вопросов, возникших у него при чтении Писания. В конце беседы он спросил: «Как объяснить, что Всеведущий Бог говорит Адаму: «Где ты?»» «Верите ли вы, — спросил в ответ раввин, — что Писание вечно и истинно для любой эпохи, любого поколения и любого человека?» «Верю», — ответил тот. «Если так, — продолжил рабби, — то в любой момент Бог взывает к человеку: «Где ты в этом мире? Много лет и дней, отмеренных тебе, уже прошли, а как далеко ты продвинулся?» Бог и тебе говорит: «Ты прожил сорок шесть лет. Где же ты?»» Услышав, что раввин назвал точное число прожитых им лет, глава Тайной канцелярии, сдерживая волнение, положил руку на плечо своего собеседника и воскликнул: «Браво!» Сердце его трепетало.
О чем эта история?
Внешне она похожа на те рассказы из Талмуда, где римлянин или другой язычник просит еврейского мудреца разъяснить ему какое-нибудь место из Библии, надеясь обнаружить в иудейском вероучении мнимое противоречие, и получает ответ, в котором либо растолковывается, что противоречия здесь вовсе нет, либо приводятся другие доводы, отклоняющие критику, а подчас сопровождаемые и отповедью. Но вскоре мы замечаем существенную разницу между рассказами из Талмуда и хасидской историей, разницу, которая, впрочем, может показаться значительней, чем есть. А именно: ответ дается совсем не в той плоскости в какой задан вопрос.
Глава Тайной канцелярии намерен показать, что-де еврейская религия содержит в себе противоречие. Евреи исповедуют Бога как всеведущее Существо, а Писание вкладывает Ему в уста вопросы, кои может задавать лишь тот, кто чего-то не знает и спрашивает об этом. Бог ищет Адама, который скрылся, и, окликая его в саду, вопрошает, где же тот находится. Значит, Он этого не знает, от Него можно спрятаться, а посему Он не всеведущ.
Вместо того чтобы растолковать соответствующее место и устранить кажущееся противоречие, рабби только отталкивается от Писания, использует его мотив, дабы упрекнуть главу Канцелярии за его прошлую жизнь, отсутствие серьезности, бездумность и безответственность. На безличный вопрос, который хоть и задан чистосердечно, но, в сущности есть не вопрос, а лишь разновидность словопрения, дается личный ответ; скорее даже не ответ, а конкретно адресованная отповедь. От талмудических контроверз осталась здесь, похоже, лишь эта отповедь, иной раз к ним добавляемая.
Рассмотрим все же эту историю пристальнее. Глава Канцелярии спрашивает о том месте из библейского повествования, где рассказано о грехе Адама. Своим ответом рабби намерен сказать: «Ты и есть Адам, к тебе и обращается Бог: где ты?» Кажется, он не дает никаких пояснений к смыслу самого библейского текста. На деле же ответ разъясняет обе ситуации: и ту, в которой оказался Адам перед вопросом Бога, и ту, в которой находится во всякое время и во всяком месте каждый человек. Едва услышав библейский вопрос и уразумев, что он обращен к нему, собеседник рабби должен догадаться, что же это значит, если Бог спрашивает: где ты? — неважно, обращен ли вопрос к Адаму или к кому-нибудь другому. Задавая вопрос, Бог вовсе не осведомляется у человека о том, чего Он еще не знает. Он просто хочет пробудить в человеке Нечто, что лишь таким вопросом и пробуждается, при условии, что вопрос попадает человеку в самое сердце, что человек откроет навстречу ему свою душу.
Адам скрывается, дабы избежать расплаты, дабы уйти от ответственности за свою жизнь. Точно так же скрывается и каждый человек, ибо каждый человек — Адам и должен пережить ситуацию Адама. Во избежание ответственности за прожитую жизнь человек обустраивает свое бытие как систему укрытий. И с ее помощью, постоянно скрываясь от «лика Божия», все глубже и глубже погружается в ложь. Так возникает новая ситуация, которая изо дня в день, сменяя одно укрытие другим, становится все более сомнительной. Эту ситуацию можно представить вполне однозначно: человеку некуда скрыться от ока Божия; скрываясь от него, он скрывается от самого себя. Конечно, и сам он хранит в себе Нечто, ищущее его, но это Нечто наталкивается на преграды, самим же человеком и сотворенные и мешающие ему самого себя найти. Вот на эту-то ситуацию и направлен вопрос Бога. Он хочет добраться до человека, сломать его укрытия, пытаясь показать ему, куда же тот угодил, пробудить в нем великую волю вызволиться оттуда.
