Помимо обмена опытом и изменения правил взаимодействия со всеми за пределами клана, был официально утверждён, так называемый, «Кодекс кочевников»:
1.Защищай свой клан и особенно своих родственников.
2.Держи слово.
3.Делись с соклановцами.
4.Уважай тайны и желания соклановцев.
5.Не подвергай клан опасности.
6.Всегда бери честную плату за честную работу.
Простые правила для простой жизни. Впрочем, по ним вполне можно жить. Однако самым интересным во всём этом кодексе было то, что, по словам Хуана, принять его решили не только Альдекальдо, но и все остальные кочевые группы, которые сохранили остатки цивилизованности и здравого смысла: Ходес, являющиеся первоначальными создателями кодекса, Кровавые и зарождающееся объединение водных кочевников – Телас, и все более-менее крупные свободные группы кочевников, так и не решившиеся к кому-то присоединиться
Итогом всего собрания стал не только новый порядок вещей, но и зарождение более тесных связей внутри клана, так что теперь, если я со своими людьми окажусь в окрестностях Атланты, я буду знать, к кому обратиться, чтобы узнать достоверные новости и где мне можно будет безопасно переночевать. Такой порядок вещей мне определённо нравился. Однако, как и всё хорошее, собрание Альдекальдо закончилось, и лидеры «семей» разъехались по «домам».
После наплыва кочевников в Лос-Анджелес, который заставил изрядно понервничать местные власти, постепенно всё вернулось в привычную колею: рабочие вернулись на стройки, водители караванов отправились с грузами в пустоши, а я продолжил собирать фабрикатор следующего поколения. Единственное, что меня немного смущало, так это тот факт, что постепенно заказов на возведение новых зданий становилось всё меньше и меньше и, думаю, через год с небольшим, большей части Альдекальдо придётся покинуть Лос-Анджелес, здесь просто не останется достаточного количества работы для всех.
Ближе к концу 2002 года, с Альдекальдо был заключён последний крупный контракт, нашему клану предстояло заняться восстановление Университета Лос-Анджелеса, со всеми учебными корпусами, лабораториями и общежитиями. Задача была не то, чтобы сверхсложной или грандиозной, но достаточно объёмной, чтобы занять несколько тысяч соклановцев. К данной работе я проявил особый интерес, не только потому что испытывал некую тягу к знаниям и просвещению местного человечества в целом, но и из-за сугубо прагматичных причин. Поучаствовав в строительстве комплекса лабораторий, а судя по требованиям к помещениям и используемым материалам, там будут проводится весьма передовые исследования, а, следовательно, я смогу держать руку на пульсе передовых разработок. Плюс, будет приятно иметь постоянный доступ к весьма продвинутому оборудованию.
Внося в итоговый проект кое-какие изменения, для облегчения своего будущего проникновения, я заботился не только о собственном удобстве, но и предлагал весьма действенные решения для улучшения качества будущих рабочих мест учёных. Там изменил материал стен, для лучшего сохранения температуры среды, в другом месте добавил в пол несколько дополнительных элементов, для лучшего гашения вибраций, или ещё в нескольких местах слегка доработал систему вентиляции, для более безопасного выведения опасных газов. В общем делал всё, чтобы не только скрыть свои потайные ходы, но и действительно повысить качество будущих лабораторий.
Принимающая комиссия, видя мои чертежи или равнодушно пожимала плечами, чиновников вносимые изменения не особо волновали, пока они вписываются в итоговый бюджет, или хватались за калькуляторы и бумаги. Последние, были в основном настоящими учёными, которые или успели поработать в старом университете, или искали новое место для жизни и работы, по самым разным обстоятельствам. Они, как напрямую заинтересованные в качестве выполненных работ, были в восторге от предложенных мною решений, и даже, когда университет закончит своё восстановление, предлагали мне сдать экзамены для получения степени в архитектуре. Предложение было заманчивым, но я решил не спешить и продолжить не выделяться, даже чертежи, воплощённые в бумаге, были подписаны чужими именами.
Таким образом, в заботах и трудах закончился 2002, оказавшийся достаточно спокойным годом лично для меня, но никак не для остального мира, по оценкам экспертов от быстро локализируемых вспышек истощающей чумы и глобального голода, вызванного смертью посевов от неизвестной болезни, погибли миллионы человек, в основном в слаборазвитых регионах. Кто-то из экспертов даже утверждал, что последствия этого кризиса положительно скажется на мировой экономике, и после таких заявлений мне было даже неловко считать себя тем древним чудовищем, которым по факту я и являлся.
