— Когда-то я был мистериором в Ордене Lex Talionis — в одном из древнейших магических орденов на Земле. Моя задача была ясна, исходя из названия должности: я проводил посвящения, выполняя свою роль в инициации неофитов, адептов наряду с Магистрами Ордена. И дополнительно обучал служителей ордена боевой магии, смертельным атакам, применению ядов. В общем, малефицистика — мой предмет. Так там на каждой ступени обучения, на каждом ученическом уровне были свои отличники и свои неуспевающие. Официальный статус их был одинаков. Такова политика обучения во многих орденах: ученики получают следующую ступень одновременно. Конечно, из тех, кто добрался, ибо на пути вверх большинство отсеиваются. Так вот, между отличниками и отстающими была пропасть. Уровень их мог быть «Философ» — на сфире Нецах[6]. Но при этом самый успешный ученик уже подбирался к Бездне, отталкиваясь от Гебуры[7], а самый слабый был вытянут с большим трудом на саму Нецах.
— LexTalionis? Я не ослышался, Мастер? Мастер Азриэль, ведь у меня был сон, где я являлся служителем этого Ордена, выполнял какие-то боевые задания.
Учитель хитро на меня посмотрел:
— А ты думал, что просто так ко мне попал? Случайно? Этому Ордену много веков. И сон твой был, скорее всего, следом памяти прошлого воплощения. Твой дух уже проживал в одной из жизней в этом ордене. Иначе говоря, ты уже являлся в нём служителем.
— Вот это да, Учитель! Как интересно! Вы расскажете мне про Орден? – глаза мои загорелись, когда крупицы из жизни Учителя всплывали в нашем разговоре.
Мастер Азриэль очень скудно рассказывал о своей прошлой жизни.
— Расскажу ученик. Когда-нибудь. Когда придёт время. А касаемо ранних посвящений… Тут не всё так просто. Инициации бывают разного уровня. Инициации дают мощный поток, открывают канал. И сосуд адепта должен быть готов выдержать объём и напор новой энергии. Когда мощные инициации дают слишком рано — итог плачевен. Это не байки с целью напугать, я наблюдал это лично. Сосуд учеников трескается, надламывается. Иногда разбивается на осколки. И не склеить, не заделать течь — можно банально не успеть. Конечно, можно вытянуть ученика гораздо быстрее и сильнее, чем по обычной схеме обучения. Но придётся одновременно вести работы не только по открытию Сил, а ещё по постоянному обновлению и увеличению его сосуда. Слишком искусственно. И, в общем-то, неоправданно затратно относительно ресурсов.
Мне оставалось только ждать и надеяться. Помня, что терпение — одно из величайших добродетелей ученика магии в любой традиции. «На дне терпения находится небо», как однажды написал великий двуликий классик.
[1] Рашук — четвёртая инициатическая ученическая степень в ахриманизме. Соответствует ступени «Практик» в иерархии герметической традиции Ордена Золотой Зари.
[2] Древо Сефирот — в каббале схема проекции снисхождения божественного духа по уровням. Также используется как карта, как схема восхождения к уровню Вознесения.
[3] Нагваль — левая сторона Бытия, это магия, это Первичная Тьма, это подсознательное и бессознательное, это скрытое и тайное. Также относится к описанию левосторонних магических течений.
[4] Тональ — правая сторона Бытия, это разум, это всё доступное для восприятия обычного человека. Это материальный и социальный мир человека. Также относится к описанию правосторонних магических течений.
[5] Сфира Ход — в каббале восьмая сефира Древа Жизни, соответствующая числу 8. Название сефиры происходит от глагольного корня, означающего «красота», «слава», «величие». Номера сфир идут в обратном порядке по направлению Восхождения.
[6] Сфира Нецах — в каббале седьмая сефира Древа Жизни, соответствующая числу 7. Название сефиры происходит от глагольного корня, означающего «сиять», «быть ярким», «быть совершенным».
[7] Сфира Гебура — в каббале пятая сефира Древа Жизни, соответствующая числу 5. Название сефиры происходит от глагольного корня, означающего «быть сильным, связывать, усиливать, гордиться».
Приближалась зима. На дворе стояла первая декада октября. Несмотря на южное расположение нашего края, жили мы в горах, посему ледяная пора наступала раньше. Уже выпал первый снег. Я сходил за водой, взопрел немного и вышел на улицу остыть и отдышаться. Посмотрел вдаль на заснеженные шапки скал. Как же красиво! Можно сказать, я вырос в горной местности, и мне всегда было хорошо здесь. Я чувствовал себя дома, для меня просто находиться средь каменных исполинов — уже давало дополнительные силы. Душа пела и рвалась ввысь, внутри меня будто играла эпическая музыка, и, обладай я хоть какими-то способностями к поэтическому сложению, непременно выдал бы величественную элегию во славу горной зимы. Но, увы, чего не умел, того не умел.
