Я настроился на неё. Не врёт.
— Мне тоже было невероятно хорошо, — просто ответил я.
Не стал я объяснять Соньке, что во время секса соединяются энергии людей, а не только их тела, что вибрации магов могут ощущаться как более вкусные.
— Повторим? — спросил я и, не дожидаясь ответа Беатрис, накинулся на неё.
Девушка еле успела откуда-то вытащить свежий предохранитель. Второй раз прошло спокойнее. И образы из жизни Соньки, которые снова всплывали и лезли в мою голову, получалось отогнать значительно легче.
— Есть хочется и выпить, — сказал я после, восстанавливая дыхание.
— Это мы мигом устроим, — ответила Беатрис. — Чего хочешь?
— Я бы съел чего-нибудь жареного и горячего. И коньяку.
Она натянула на голое тело своё платье и собралась в бар.
— Подожди, Беатрис, сейчас достану деньги, — собрался я было пройти к своей одежде на кресле.
— Можешь потом оплатить в баре.
— Я не знаю цен.
— Если ты будешь объедаться и упиваться сутки, уложишься в десять-пятнадцать рублей.
Я прикинул имеющуюся наличность и согласно кивнул.
Беатрис ненадолго отлучилась, а через некоторое время в дверь постучали. Я надел кальсоны и принял заказ. Большая жареная индейка, хлеб, бутылка коньяка и вишнёвый сок в графине. Я с жадностью я набросился на еду и выпивку. Хорошо! Всё-таки есть своя прелесть в простых житейских удовольствиях под названием «Вкусно поесть, сладко поспать и поглубже засадить».
— Так, Беатрис. Давай сразу рассчитаемся. Сколько я должен за пребывание с тобой?
Беатрис сидела у зеркала со стаканом коньяка в одной руке и сигаретой в другой.
— За твою ночь со мной уже расплатился Арсений Саввич. Я уточнила. Он тут частый гость и постоянный клиент.
— А где он сейчас?
— Вроде бы у Жолин. Чаще всего он проводит время с ней. Конечно, бывает, изменяет ей и пробует новеньких. Но это редко, — буднично рассказывала гетера о тонкостях платного промискуитета.
Всю ночь до рассвета мы предавались любовным утехам. Изредка прерываясь на перекусить и выпить. Рано утром, слегка пошатываясь от алкоголя и от выброшенных сил, я оделся и выбрался из комнаты в коридор. На прощание послал воздушный поцелуй жрице любви. Она с улыбкой его поймала. Было видно, что она удовлетворённая и одновременно уставшая.
Внизу в зале было почти пусто. Пара явно нетрезвых солдат в мундирах спали прямо за столом, громко храпя. Смог над столами уже рассеялся. Двери были приоткрыты, сквозь них внутрь падал уже дневной свет. Бармен протирал стаканы.
— Уважаемый, — обратился я к виночерпию. — Со мной был Арсений Саввич, такой рыжеватый мужчина. Не знаете ли, где он?
— На втором этаже. Комната направо. Там номер три на двери.
Я снова поднялся наверх и громко постучал.
— Арсений Саввич, вы здесь? Уже утро! Где бы нам спокойно поспать?
За дверью послышались шум и возня. Потом приоткрылась щёлка, появилось лицо помещика. Оттуда дохнул мощный запах перегара.
— Аа, Андар! Хорошо, что пришёл, а то я уже прикемарил. Как всё прошло? — с ехидной улыбкой спросил Арсений. — Ладно, потом расскажешь. Дай мне пару минут, я оденусь. Здесь в соседнем крыле есть нумера, где можем перекантоваться, вздремнуть.
Я подождал в коридоре, пока купец оденется. Потом мы прошли через улицу к неприметному входу с торца здания. Свежий воздух после ночи в борделе казался волшебным и пьянящим. Сбоку здания действительно было несколько свободных комнат для гостей. Арсений Саввич оплатил день двухместного номера с большой кроватью. Хотелось спать. Помещик явно разделял моё желание. Мы только разделись, упали на кровать и тут же заснули. Арсений Саввич даже опередил меня на мгновения: когда я проваливался в темноту, то успел услышать его громкий мерный храп — храп удовлетворённого и расслабленного во всех отношениях солидного купца.
***
Проснулись мы только к вечеру. Отправились в кабак, где и продолжили вчерашний кутёж. На вторую ночь я выбрал женщину постарше, с немного узким разрезом глаз. Видимо, кто-то в роду был из азиатов. Представилась она как Вэн-Линг, что означает «очищенный нефрит». С её слов, корни её предков тянутся из Поднебесной Империи. Из Поднебесной, так из Поднебесной, пусть будет так.
Во вторую ночь возбуждение было немного слабее благодаря выпущенному накануне излишку пара. И контролировал я своё тело намного лучше. Правда, ближе к пику взрыва меня снова накрыли видения. Из жизни Норжимы — так по-настоящему звали тётеньку. Корни её предков произрастали из Забайкальской области. В отличие от Беатрис Вэн-Линг любила половые утехи, умела и искусно использовала. Потому выбор профессии у неё был не от безысходности, не от душевной травмы и непоправимого горя, а вполне осознанный. От чистой любви и тяги к половым сношениям. Тут, она, как говорится, и рыбку съела, и пристроилась удобно. И чувствовала себя, как рыба в воде.
