Вот какое видение посетило меня в беспокойной грезе между сном и явью, и оно вернуло мне равновесие. Это воспоминание о цыплятах, влекомых на убой, напомнило мне, что в жизни бывают моменты, когда мы не видим, что ждет нас за поворотом, но именно в такие моменты, когда нам не ясен путь, лежащий впереди, мы должны отважно держать себя в руках и просто переставлять ноги одну за другой, делая во тьме вслепую шаг за шагом.
Как раз перед тем как заснуть, я вспомнил одно из любимых высказываний дяди Майюра, которое он часто повторял мне, тогда еще маленькому мальчику, когда мы, рука в руке, шли по трущобам Мумбая. «Гассан, Аллах дает и Аллах забирает, – говаривал он, энергично качая головой. – Запомни навсегда вот что: его воля делается явной, только когда приходит пора».
И вот я приступаю к рассказу о последнем важном событии тех странных дней. После увольнения Клода мы с Жаком искали официанта ему на замену. Мы проинтервьюировали уж не знаю сколько кандидатов – женщину из Уэльса с кольцом в носу; серьезного турка, который выглядел многообещающе, но очень плохо говорил по-французски; француза из Тулузы, резюме которого выглядело прекрасно, но который, как оказалось, был трижды арестован за поджог машин во время студенческих волнений. В итоге мы наняли сводного брата Абдула, одного из наших лучших официантов, который обещал, что будет лично отвечать за него.
И вот, когда наши утомительные поиски подходили к концу, однажды под вечер Жак заглянул ко мне в кабинет и объявил, что внизу какой-то повар хочет увидеть меня лично.
Я оторвался от инвентаризационной описи, которую изучал.
– Это еще что? Вы прекрасно знаете, что нам не нужен еще один повар.
– Она говорит, что работала с вами раньше.
– Где?
– В «Плакучей иве».
Я давно не слышал этих слов. В устах Жака они оказались для меня как удар молнии. Сердце мое бешено забилось.
– Пришлите ее сюда.
Не могу не признать, что в том душевном состоянии, в котором тогда пребывал, я так разволновался, что почти ожидал, что в дверь войдет мадам Маллори.
Но конечно, это была не она.
– Маргарита! Какой чудесный сюрприз!
Она нерешительно стояла в дверях моего кабинета, застенчивая и робкая, какой и была всегда, и ждала, когда я приглашу ее зайти. Я тут же вышел из-за стола, мы обнялись и поцеловались, и я нежно провел мою давнюю любовницу и коллегу по кухне к себе в кабинет.
– Прости, что я так, без предупреждения, Гассан. Надо было бы позвонить.
– Чепуха. Мы же старые друзья. Так. Садись… Что делаешь в Париже?
Маргарита Боннье, в платье с рисунком из лилий и кардигане, с сумочкой из телячьей кожи на плече, нервно теребила крестик, висевший у нее на шее, поднося его к губам, совсем как много лет назад, когда нас терроризировала мадам Маллори. Она, конечно, несколько отяжелела; из натуральной блондинки превратилась в крашеную. Но сквозь все наносное проступала былая мягкость, которую ей удалось сохранить, и хотя неумолимые годы оставили свой след, я видел свою подругу давно минувших лет такой, какой помнил.
– Я ищу работу.
– В Париже?
– Я вышла замуж. За того механика, Эрнеста Боршо. Помнишь его?
– Помню. Мой брат Умар обожал машины. Они с Умаром вместе возились с моторами. Уж не знаю, что они с ними делали.
Она улыбнулась.
– Теперь Эрнест дилер по продаже «мерседесов» и «фиатов». У нас двое детей. Мальчик и девочка. Девочке, Шанталь, восемь. Алену всего шесть.
– Чудесно. Поздравляю.
– Мы с Эрнестом развелись. Два месяца назад оформили все документы.
– О, – сказал я. – Прости.
– Я с детьми переехала в Париж. У меня тут сестра. Нам всем нужна была перемена обстановки.
– Да, понимаю.
Она посмотрела на меня.
– Возможно, мне следовало это сделать много раньше. Переехать в Париж.
Я ничего не сказал.
– Конечно, жизнь в городе такая дорогая.
– Да.
Маргарита минуту смотрела в окно, собираясь с духом, потом опять посмотрела на меня.
– Прости меня за такую наглость, но… – Она старалась говорить уверенным тоном, однако у нее получился только шепот. – Тебе не нужен помощник су-шеф? Я согласна на любую должность. Горячая кухня. Холодная кухня. Десерты.
– Боюсь, что нет. Мне так жаль. Я не могу себе позволить взять на работу еще одного человека.
– О! – вздохнула она.
Маргарита в панике оглядела мой кабинет, пытаясь понять, что ей делать дальше. Я заметил, что ее плечи были страшно напряжены, а потом вдруг опали от этой неудачи. Она встала, чтобы попрощаться, цепляясь за свою сумочку, словно для того, чтобы удержать равновесие. Она улыбалась, но ее губы немного дрожали.
– Прости, что потревожила тебя, Гассан. Надеюсь, ты не обиделся. Понимаешь, ты единственный ресторатор в Париже, с которым я знакома, и я не знала, к кому я еще могу…
– Сядь.
Она посмотрела на меня, как испуганная девочка, зажав губами крестик.
Я указал на стул.
– Садись.
Маргарита послушно села.
Я взял трубку и позвонил Пико.
