– Да уж, партизаны, – посмотрев документы сказал старший. – А ну, скажите мне, милые, какого лешего вы из Ворошиловградской области притопали аж в Черниговскую?
Гриша, вытирая слезы и сопли вперемешку с кровянкой, начал, путая слова, взахлеб рассказывать, что они решили доехать в Германию, но, не зная дороги, очутились тут. Толя и Вася, изредка посматривая на Гришу, ему нечленораздельно вторили, кивая головами.
Большой сарай, раньше здесь, скорее всего, были мастерские, теперь руками пленных он превращен в жилой барак. Топчаны – трёхъярусные и сплошные, спали все рядышком. Сквозь небольшие окна, замотанные снаружи колючей проволокой, проглядывалось ночное небо. Спать совершенно не хотелось, страх заглушал сон. Несколько дней ребята в плену у немцев таскают битый щебень и мусор в тачках и сбрасывают это всё с обрыва в старый карьер.
Вася и Гриша, уставшие за день, вовсю сопели, Гриша иногда во сне бормотал. Толя не спал, что-то в груди не давало покоя, давило, саднило, хотелось плакать. Мысли мешались. Перед глазами проплывали картинки из недавнего прошлого. Еще вчера он жил беззаботным мальчишкой, и то, что ему пришлось пережить за эти дни, казалось невероятным и ужасным. Однажды он подумал: как хорошо, если бы это был сон!
Единственный, кто к ним относился с пониманием и жалостью – это чех, такой же пленник, как и они. Томаш, так его все называли, был худой, быстрый и словоохотливый. Понять его было можно, говорил он по-русски довольно неплохо. Томаш тянулся к ребятам, пытался им помочь, подсказать. В его глазах иногда пробегала нескрываемая жалость. Однажды он Толику сказал, что здесь их держать вечно не будут. Отправят дальше, скорее всего, в Германию, тех, кто военные – в концлагеря, а таких, как они – на германские заводы и шахты.
Пару дней назад он с Томашем оказался рядом на минутном передыхе. Тот взглядом показал на дорожку, сбитую из досок, по которой пленные таскали груженые тачки наверх и там сбрасывали их содержимое вниз. Он тихо говорил про то, что им нужно бежать, другого удобного случая не будет, всего лишь нужно спрыгнуть вниз. Правда, есть сложность и она заключается в том, чтобы сделать это незаметно.
– Там, внизу, охранки нет, немец сторожит тут. Когда уйдёте вниз, будут стрелять, но дальше просто – внизу заросли. Вы еще практически дети, вам очень легко будет затеряться в городе. Да и навряд ли вас будут сильно искать. Это ваш шанс, из Германии не сбежать.
Прозвучал свисток, тела зашевелились, кряхтя, кашляя и сплёвывая, – народ снова превратился в длинную вереницу из тачек, одни шли вверх, другие, порожние, вниз.
Этот разговор с чехом не выходил у Толи из головы, в душе царила паника. Он об этом рассказал друзьям, и оказалось, что они ни капли не сомневаются в правоте чеха. Нужно бежать и лучше бы это сделать в первой половине дня, когда в городе еще полно людей, толкающихся на базаре, выменивая и продавая незамысловатое барахло.
Толя был спокойным и уживчивым мальчиком, от Васи и Гриши его отличала рассудительность, он всегда высказывал своё мнение, иногда не соглашался, но всегда подчинялся большинству. Вот и сейчас он внутренне не понимал, зачем он согласился на побег из дома, к чему ему партизаны? Сейчас ему было вдвойне страшно. Оставаться здесь – верная погибель, но и бежать открыто на глазах у всех, а главное – вооруженной охраны, тоже ведь неправильно. Он помнил, как их безжалостно избивали, как в один миг подумал, что это конец. …Но, как всегда, победило желание остаться в коллективе.
Толя не спал, потому что побег запланировали на завтра. Точнее, никакого плана не было, просто так решили, предварительно просмотрев с высоты насыпи возможный путь побега. Действительно, самый опасный участок – это спуск вниз, он открытый. Но если охрана кинется не сразу, то его можно проскочить, а там чаща из кустарника, а за ним – дорога, уже невидимая для полицаев, ну а там и до города рукой подать. Усталость брала своё, мысли начинали путаться, тело мягко проваливалось в сонную негу, Толя заснул.
Истошные крики охраны извещали о подъёме, скудный и быстрый завтрак, состоявший из куска черного хлеба и кружки кипятка, построение и выход на работу. В колонне держались вместе, говорить не хотелось, все мысли занимал предстоящий побег. Основная задача – чтобы их тачки шли рядом, это несложно. А вот как, не задерживая общую вереницу пленных, оказаться всем троим в одной точке на вершине насыпи, это действительно казалось невыполнимой задачей, ведь такое сразу же привлечет внимание охранников. Но здесь на выручку пришел Томаш. Он взял на себя отвлекающий маневр.
