Кроваво-красный диск Солнца опустился, скрываясь за верхушками вековых елей. Ростислав и Ма Ян сидели за освещенным керосиновой лампой столом, объединенными усилиями сочиняя для "Искры" новую статью со сравнительным анализом опыта рабочего движения в различных странах. Со двора послышался неясный шум. Может быть, зачем-то вернулся Троцкий? Ма Ян прислушалась — лицо её выражало сильные и противоречивые эмоции.
— Что такое? — недоуменно спросил Ростислав.
— Говорят… кто-то говорит, точнее, кричит по-корейски. Просит помощи. Очень эмоционально, не пойму деталей.
Перед входом во флигель стоял местный сторож, отставной унтер, а его за рукав дергал молодой низкорослый, лишь чуть выше Ма Ян, парень, судя по внешности, откуда-то из восточной Азии. Гость, одетый явно с чужого плеча, как бедный российский крестьянин, был сильно возбужден и что-то пытался втолковать сторожу, мешая русские и корейские выражения. Физик разобрал только "анэ… ыйса…" — слова, которые выучил с помощью жены. Ма Ян пристально разглядывала соотечественника. Потом, перейдя на корейский язык, принялась расспрашивать.
После короткого обмена певучими корейскими фразами Ма Ян шепнула Ростиславу:
— Представляешь, Слава, это сам Ан Чун Гын! Никогда не слышала, что он побывал в России, не считая Владивостока.
— Пардон, дорогая, а кто это? Судя по твоим словам, это личность историческая, но я, к своему стыду, никогда не слышал этого имени.
— Слава, ты, кажется, читал про убийство Хирабуми Ито?
— Помню, что этого японского маркиза не то вскоре после официальной аннексии Кореи, не то перед таковой застрелил в Харбине какой-то твой соотечественник во время переговоров с российским представителем Коковцевым.
— Так вот, корейского патриота, позднее повешенного японцами, звали как раз Ан Чун Гын. Его фотографии есть в любом школьном учебнике истории — и в Сеуле, и в Пхеньяне. У нас к нему относятся, как в Швейцарии — к Вильгельму Теллю, или в России — к тому крестьянину-проводнику…
— Ивану Сусанину, — уточнил Ростислав. — Понятно, раскрученный патриотический миф. Впрочем, парень, видно, и на самом деле герой, вроде наших народовольцев, раз жизнью пожертвовал, вернее, пожертвует ради своего дела. Но что он делает в Абрамцеве и что хочет от нас?
— Говорит, что жена сейчас рожает, ей очень плохо, нужна повивальная бабка или врач. — Ма Ян сочувственно смотрела на Ан Чун Гына. — Как я поняла из его слов, тут в соседней деревне обосновалась большая группа корейских беженцев. Понадеялись на помощь от царских властей или от земства, ушли из Кореи вместе с отступающей русской армией. Потом скитались по всей России, перебиваясь случайными заработками… Но где сейчас найти врача?
— От Серова я слышал, что здесь еще гостит его приятель-врач. Он остановился в другом флигеле, только не любит общества. Я попробую потолковать с этим служителем Эскулапа.
— Лучше я, — предложила Ма Ян. — Даме вряд ли будет возражать даже отъявленный мизантроп. В эту эпоху не принято. И как переводчик общаться с пациенткой помогу. Я сейчас.
— А если это подстава? Провокация охранки? — недоверчиво сказал Ростислав. — Я возьму автомат и пойду с тобой.
— Не надо, Слава. Напугаешь людей. Представляешь, в нашем времени в палату роддома — хоть в Женеве, хоть в Москве, хоть в Сеуле — входит мужик с автоматом. Что с роженицами будет? Ты лучше рацию посторожи. Впрочем, я подстрахуюсь, возьму пистолет.
Ма Ян вернулась в дом, сунула в потайной карман браунинг и, накинув полушубок, вышла к Ан Чун Гыну. Физик услышал оживленный диалог на корейском языке. Потом Ма Ян попросила сторожа запрягать лошадей на случай, если придется везти доктора к роженице. Унтер кивнул и, приволакивая ногу, пошел в сторону покосившейся конюшни. Ма Ян и Ан Чун Гын обогнули усадебный дом и завернули за угол…
Ростислав ждал, стоя на крыльце гостевого флигеля. Уже стемнело. На душе было неспокойно. Уж очень подозрительно выглядел кореец. Трудно представить, чтобы террорист-смертник при любом развитии событии стал тихим бомжом-гастарбайтером. Не тот характер. А вот контакты со спецслужбами для международного авантюриста — дело тривиальное. Всё-таки надо подстраховать Ма Ян, независимо от ее желания. Физик взял автомат и прошел в сторону крыла, где жил доктор. Дверь была открыта настежь. Сняв автомат с предохранителя, Ростислав вошел внутрь. Врач лежал на полу, на голове запеклась кровь. Ма Ян исчезла.
