Как обычно по вечерам, Ма Ян и Ростислав долго обсуждали текущую политику — ничего другого не оставалось в условиях вынужденного безделья. Сменив после сражения в Хотькове несколько конспиративных квартир, пришельцы из двадцать первого века устроились на клязьменской даче, принадлежащей пожилому директору гимназии с либеральными взглядами. На девятом месяце беременности женщине приходилось быть осторожной. Физик беспокоился за жену — уровень доступной в дачном поселке медицины оставлял желать лучшего. При местной земской больнице постоянно жил только старый спившийся фельдшер, а врач бывал лишь наездами. По радио приходили сообщения от товарищей. В Лондоне прошел третий съезд партии, подтвердивший курс на революцию. В Петербурге сформирован Совет рабочих депутатов. Во главе — Троцкий. Хрусталев-Носарь с самого начала остался на вторых ролях, в отличие от известного Ростиславу варианта истории. Совет готовит всеобщую забастовку с политическими требованиями. Свобода слова, печати, собраний. Вроде бы элементарный минимум, давным-давно достигнутый во многих европейских странах и САСШ, но для варварской романовской империи — громадный шаг вперед. Надо выбить из царского правительства уступки, пока режим в состоянии нокдауна от военных поражений на востоке. Либеральная общественность собирает средства в забастовочный фонд. В Женеве профессор Филиппов при поддержке коллег из местного университета развернул работы по совершенствованию своего излучателя. Импровизированная лаборатория устроена за городом, в деревне Куантрен — на месте будущего аэропорта. Мощный аппарат уже достает лучом Монблан…
В дверь осторожно постучали. Ростислав схватил револьвер, взвел курок и вышел в сени. Ма Ян напряглась, аккуратно накрыла пледом заряженный пистолет-пулемет. Однако вместо выстрелов из сеней донеслись приветствия и радостные восклицания. В комнату вбежал доктор Федоров. Теперь Александр Иванович выглядел уставшим, с темными кругами под глазами, но веселым.
— Мадам, рад вас видеть в добром здравии, — врач поприветствовал Ма Ян. — А я, признаться, не смог усидеть в старой доброй Женеве, когда в России назревает революция. Купил у нашего общего знакомого бельгийский паспорт и диплом медицинского факультета Льежского университета на соответствующую фамилию — и в Варшаву, затем в Москву. Сдается мне, что скоро придется на практике освежить курс военно-полевой хирургии.
Разговор затянулся. Ростислав поставил на стол графин с вишневой наливкой, Александр — привезенную из Женевы бутылку граппы. Ма Ян, впрочем, ограничивалась крепким чаем. Между делом врач задал женщине несколько профессиональных вопросов. Физик оценил деликатность медика, достойную опытного психолога. Не то, что эскулапы XXI века, балансирующие между заискиванием перед пациентом и откровенным хамством.
Наутро "бельгийский доктор" пошел договариваться об аренде дачи по соседству. Федоров рассчитывал использовать медицинскую практику в дачных поселках вдоль Ярославской железной дороги в качестве удобного прикрытия революционной деятельности. Ростислав связался по радио с Андреем Вельяминовым и Ольгой, расспросил их о здоровье сына Вадика. Известие о приезде гостя из Женевы вызвало короткий смешок Оли.
— Я недавно нанесла визит Китти Игнатьевой, — пояснила московская собеседница. — Ее супруг, несомненно, страдает ипохондрией, обожает лечиться, но доверяет исключительно заграничным докторам. Так что наш уважаемый "бельгиец" имеет неплохие шансы на успех и гонорар.
Ростислав вспомнил, что муж Китти заведовал военными складами Мыза-Раево недалеко от Лосинки. Ма Ян достала маленький блокнотик и что-то написала карандашом.
После сеанса связи Ма Ян взяла блокнот, явно собираясь пояснить мужу свою новую идею, но пошатнулась и схватилась за край стола.
— Help me! Слава, помоги, кажется, начинается…
Физик подхватил жену и перенес на диван, лихорадочно вспоминая всё, что когда-либо читал по акушерству. Дрожащими от волнения руками Ростислав схватил шведские спички, разжег огонь в печи и поставил кипятиться воду. Как же позвать доктора Федорова? Выскочив на порог, физик выстрелил в воздух из револьвера. Мобильник системы "наган" сработал: вскоре Александр Иванович появился перед дачей. Врач изображал беспечного гуляку, но Ростислав знал про браунинг в кармане широкого плаща.
После короткого объяснения Федоров взял всё в свои руки. Ростислав взмок, ассистируя медику. Зато суета не давала сконцентрироваться на переживаниях за жену. Когда в полутемной дачной гостиной раздался крик ребенка, эмоций уже не осталось. Александр Иванович, широко улыбаясь, поздравил новоиспеченных родителей с рождением сына. Ростислав только молча кивнул в ответ…