Показавшийся в воротах мужчина зашагал к Гедеру, за ним вышли еще двое, с мечами на спине. Гедер сделал знак, и слуги кинулись зажигать факелы. Первый из идущих поражал ростом, был широк в плечах и бедрах, на безволосой голове играли лунные блики. Неопределенно-темный балахон в свете факелов казался черным. Хламиды стражников походили на одеяния вчерашних жрецов, только из более тонкой ткани, рукояти и ножны мечей отсвечивали зеленым.
— Ты ли Гедер Паллиако, который сумел прознать о Синир Кушку? — спросил высокий. Голос, внешне тихий и мягкий, нес в себе громовую мощь, у Гедера дрогнула кровь в жилах.
— Да.
— Что ты предлагаешь взамен?
Предложить было нечего. Повозка, слуги… Почти все серебро потрачено на пути, да и что с него толку — на ярмарки жрецы уж точно не ездят.
— Новости? — нашелся он. — Я могу рассказать о мире. Раз уж вы здесь… так далеко.
— Намерен ли ты причинить вред богине?
— Нет, что вы! — Гедер удивился вопросу: никакая богиня в книгах не упоминалась.
Высокий на миг умолк, словно прислушиваясь к себе, и затем кивнул:
— Тогда ступай за мной, князь. Побеседуем о твоем мире.
Лето в Остерлингских Урочищах… Доусон поднимался с солнцем и целыми днями объезжал владения, занимаясь делами, заброшенными из-за зимних хлопот и весенних интриг. Каналы, подводящие воду к южным полям, требовали починки; у крестьянина на западной окраине сгорел дом — Доусон велел выстроить новый; поймали двоих, ставивших ловушки на оленей, — барон присутствовал на повешении. Везде, куда призывали дела поместья, его встречали с почестями, которые он принимал как должное.
Трава вдоль дорог подрастала, листья на деревьях раскрывались все больше, переливаясь под ветром зеленью и серебром. Два дня пути с востока на запад, четыре с севера на юг — охотничьи горные тропы, сон в собственной постели, опрокинутый кубок чистейшей синевы над головой… Роскошная тюрьма, в которой Доусон Каллиам вынужден терять целые месяцы, пока королевство рассыпается в прах.
В поместье кипела работа. Ни к летнему присутствию, ни к зимним отлучкам хозяина (кроме как на королевскую охоту) здесь не привыкли, и озабоченность людей Доусон ощущал чуть ли не кожей. О ссылке его все знали, так что подсобные флигели и конюшни наверняка полнились толками, сплетнями и пересудами.
Оскорбляться было все равно что злиться на пение сверчков. Рабочий люд, простой и безыскусный, понимал лишь свои нехитрые истины, и судить о большом мире мог не лучше, чем капля дождя или древесный сучок.
А вот от Канла Даскеллина барон ожидал большего.
— Опять письмо, милый? — спросила Клара, глядя, как Доусон мерит шагами длинную галерею.
— Канл ничего толком не пишет, — отмахнулся Доусон и перелистнул страницы, находя нужное место. — Послушай только: «Его величество по-прежнему слаб здоровьем. Лекари склонны считать, что мятеж наемников подорвал его силы, однако обещают улучшение к зиме». Или вот: «Лорд Маас ожесточенно защищает доброе имя лорда Иссандриана и всячески пользуется тем, что ему удалось избежать наказания». И все в том же духе. Одни недомолвки и намеки.
Клара отложила рукоделие. От полуденного жара на лбу и над верхней губой проступил пот, из прически выбился локон. Тонкое летнее платье почти не скрадывало линий ее тела, более гибкого и уверенного, чем у юной женщины. В золотых лучах солнца, льющихся через окно, она была невыразимо хороша.
— А чего ты ждал, любовь моя? Искренних признаний открытым текстом?
— С таким же успехом он мог и вовсе не писать, — буркнул Доусон.
— Ты сам знаешь, что не прав. Даже если Канл не сообщает о придворных делах, сам факт переписки о многом говорит. О пишущем всегда можно судить по адресатам. От Джорея вестей нет?
Барон сел на диван наискось от жены. Молоденькая служанка показалась в дверях в дальнем конце галереи и при виде обоих хозяев тут же скрылась.
— Он написал десять дней назад, — ответил Доусон. — По его словам, при дворе ходят на цыпочках и говорят шепотом. Никто не верит, что все кончилось. Симеон еще в день именин принца Астера собирался объявить, кому отдаст сына на воспитание, но переносил срок уже трижды.
— Почему?
— По той же причине, по какой отправил меня в ссылку из-за предательства Иссандриана. Если он выберет кого-то из моих союзников, Иссандрианова клика возьмется за оружие. Если он отдаст сына им — восстанем мы. Если учесть, что во главе наших сейчас Канл, то король не так уж не прав.
— Я могла бы съездить спросить у Фелии, — предложила Клара. — Ее муж ведь сейчас примерно в той же роли, что Канл? А мы с Фелией не виделись целую вечность, отчего бы нам не встретиться.
— Исключено. Послать тебя в Кемниполь? Одну? К Фелдину Маасу? Это опасно, я запрещаю.
— Почему одну? Там ведь Джорей, а с собой я возьму Винсена Коу.
— Нет.
