— Хотите выгородить своих, капитан? Уважаю такую решимость, но она ничего не изменит. Грядет война, герцогу нужны люди. У этих есть закалка и опыт, их отправят в армию. Даже, может, дадут чин.
На Маркуса накатил гнев. Однако чувствам, особенно приятным, он привык не доверять.
— Вы, по-видимому, чего-то недоговариваете?
Губы Доссена дернулись в змеиной улыбке.
— Ваше имя до сих пор на слуху — как же, капитан Вестер, герой Градиса и Водфорда! Герцог не преминет вас заметить. Вы могли бы сделать карьеру.
— Любые ваши герцоги и бароны — те же короли в миниатюре, — бросил Маркус чуть резче, чем хотелось. — А королям я не служу.
— Нашему придется послужить.
Ярдем вдруг зевнул и почесал брюхо — условный сигнал Маркусу: не время нарываться. Капитан снял ладонь с рукояти меча.
— Доссен, дружище, половина защитников города — наемники. Я видел Кароля Данниана с отрядом, и Меррисан Кок тоже здесь. Они же разбегутся при одной вести о том, что герцог насильно тащит в армию профессиональных военных, честно занятых другим делом.
Доссен от изумления раскрыл рот.
— Нет у вас никакого дела!
— Ошибаетесь, — проронил Маркус. — Мы с отрядом охраняем караван, что пойдет на север Нордкоста, до Карса. Уже и плату получили.
Гвардеец окинул взглядом солдат за прутьями, угрюмого ведуна, потеки на драконьем нефрите. Голубь, слетевший на лапу грифона, встряхнул жемчужно-серым хвостом и уронил каплю помета прямо на колено ведуна, седой воин в глубине клетки хохотнул.
— Отряда у вас нет, — заявил Доссен. — Все ваши люди — вон, за решеткой. А вдвоем с шавкой охранять целый караван не выйдет: в контракте сказано — ведун и восемь солдат с мечами и луками.
— Надо же, он еще и контракт наш читал, — буркнул Ярдем. — Кстати, шавкой меня звать не советую.
Гвардеец поджал губы, раздраженно прищурился и дернул плечом, латы хлипко звякнули — щегольские доспехи явно предназначались не для боя.
— Да, читал, — подтвердил он.
— И после этого отряд, разумеется, попал за решетку чисто случайно, — уточнил Маркус.
— Лучше соглашайтесь, капитан. Вы нужны городу.
— Караван выступает через три дня, — произнес Маркус. — И я ухожу с ним. Согласно контракту.
Доссен застыл на месте и густо побагровел — видимо, в герцогской гвардии не привыкли к отказам.
— Думаете, вы умнее всех? Диктуете условия, и мир обязан прислушаться? Очнитесь, Вестер! Здесь вам не поля Эллиса.
Ярдем хмыкнул, будто ему дали под дых, и покачал массивной головой.
— Зря вы про Эллис, — глухо пророкотал он.
Гвардеец презрительно взглянул на тралгута, затем на Маркуса — и, дрогнув, отвел глаза.
— Не примите за неуважение к вашей семье, капитан…
— Пошел прочь, — отрезал Маркус. — Сейчас же.
Доссен отступил на безопасное расстояние и напомнил:
— Караван уходит через три дня.
Остальное и так ясно: не выполнишь контракт — будешь иметь дело с герцогом. Маркус не ответил, и гвардеец, повернувшись на каблуках, зашагал к выходу.
— Незадача, — выдохнул Ярдем.
— Точно.
— Нам нужен отряд, сэр.
— Да.
— А где его взять?
— Понятия не имею.
Маркус бросил последний отчаянный взгляд на своих людей, покачал головой и вышел из зверинца.
Город Ванайи был некогда портом в устье реки Танеиш, но берег за столетия занесло илом и песком, так что теперь до моря пришлось бы скакать к югу полдня. Каналы и протоки пронизывали весь город, между Ванайями и мелким, более молодым Ньюпортом сновали плоскодонные лодки с зерном и шерстью, серебром и древесиной — товарами из северных стран.
История Ванайев — как и всех городов Вольноградья — была историей войн. Город успел побыть республикой с избираемым по лотерее магистратом; королевской собственностью; союзником и противником (смотря куда дул ветер) поочередно Биранкура и Рассеченного Престола; центром религии и очагом антирелигиозного мятежа. Каждая смена власти оставила свой след на белых деревянных домах, грязных каналах, узких улочках и открытых площадях. Пришелец натыкался то на старинные ворота — по-прежнему готовые уберечь от врагов городской совет, хотя последний член совета умер столетия назад, — то на статую епископа в парадном облачении, засиженную голубями и позеленевшую от времени. Каменные и деревянные таблички с названиями улиц не менялись по тысяче лет, любой проулок имел добрый десяток названий. Широкие железные калитки делили город на двадцать мелких округов, так что герцог в случае бунта или заговора мог перекрыть городское движение в любой миг.
Еще отчетливее, чем в архитектуре, прошлое города читалось на лицах самих ванайцев.
