— К вечеру все войска должны стоять за городскими воротами, готовые выступить в Кемниполь. Продовольствия у нас, как я понимаю, не много, поэтому позаботьтесь, чтобы сперва уложили припасы, а уж потом новообретенное имущество. Это не разграбление города.
— А что же тогда? — спросил Альберит Маас.
— Не перебивать, Маас. Я пока еще лорд-протектор. Лорд Аллинтот, будьте добры проследить за каналами: их надо перекрыть и оставить без воды. И железные калитки на улицах тоже запереть.
— Какие калитки?
— Широкие калитки у начала каждой улицы.
— Да, милорд, я знаю. Я имел в виду — какие из них нужно запереть?
— Все до единой. Лорд Каллиам, поручаю вам городские ворота. Никого не впускать и никого, кроме нас, не выпускать. Чтоб ни один горожанин не сбежал.
— Мы уходим из города?
— Я вынужден заключить, что политическая обстановка при дворе делает долгосрочную власть в Ванайях невозможной. Вы все видели старания лорда Клинна и видели, к чему они привели. Я читал историю Ванайев. Знаете, сколько раз город переходил под власть Антеи? Семь. Самое долгое — на десять лет, в правление королевы Эстейи Третьей. Самое краткое — на три дня, в Междуцарствие. И каждый раз его отдавали по конвенции или жертвовали им ради выгоды. Из этого ясно, что город потерян для политики. При нынешней обстановке, сложившейся в Антее, мы просто повторяем историю.
— Ему-то откуда знать про обстановку в Кемниполе? — пробормотал кто-то довольно громко, но Гедер сделал вид, что не расслышал.
— Как протектор Ванайев я должен содействовать не благу города, а благу Антеи. Если бы я счел, что наше дальнейшее присутствие в Ванайях принесет пользу короне, я бы остался здесь сам и оставил всех вас. Однако исторические книги говорят, что город неоднократно стоил жизни многим достойным и благородным мужам без сколько-нибудь ощутимой пользы для Рассеченного Престола. И, исполняя должность, доверенную мне лордом Терниганом от имени короля Симеона, я пришел к выводу, что Ванайи невозможно удержать без серьезных потерь. И написал об этом королю Симеону — гонец с письмом, где приводится обоснование моего решения, уже скачет драконьей дорогой в Кемниполь.
— Как, просто взять и уехать? — возмущенно переспросил Маас. — Отдать Ванайи врагу? Любому, кто окажется ближе?
— Нет, разумеется, — ответил Гедер. — Ванайи мы сожжем.
Город погиб на закате.
Случись ванайцам догадаться заранее, недавний мятеж на площади показался бы всем детской забавой. Однако ни осушенные каналы, ни вынесенные на улицы дрова, уголь и масло, ни укрепленные дополнительной охраной городские ворота не вызвали особых подозрений — горожане согласно решили, что им просто мстят за камень, угодивший в голову Гедеру. А поскольку публичные казни были в Ванайях привычным делом, то судьба нескольких мятежников, которых поймают и сожгут, мало кого тревожила. И лишь когда антейские войска, промаршировав по улицам, покинули город, до ванайцев дошел смысл происходящего — однако было уже поздно.
Деревянные дома, доски которых промасливали для защиты от влаги, и узкие улочки, перегороженные калитками, и самодовольная уверенность в том, что город выживет только потому, что выживал и раньше, — история Ванайев обернулась против самих Ванайев. Город был лишь пешкой в крупной игре.
Гедер сидел на небольшом табурете, оставшемся во дворце после сэра Алана Клинна; сиденье — натянутый между опорами кусок кожи — казалось узковато, но собственный походный стул был еще неудобнее. Вокруг стояли ближайшие из советников.
Наступал миг, который Гедер мысленно репетировал не единожды. Как только все будет кончено, он встанет и своей властью официально объявит, что Ванайи больше не нуждаются в протекторате, а потом отдаст приказ выступить в поход. Будет похоже на сцену из старых сказаний. Советники и командиры, стоящие вокруг, беспокойно поглядывали на Гедера, словно не веря, что он всерьез намерен выполнить угрозу.
На его глазах, в сотне шагов впереди, захлопнулись ворота Ванайев, золотые в лучах закатного солнца. Гедер встал.
— Перегородить выход, — велел он.
Приказ нарастающим эхом прокатился от вестника к вестнику, устремляясь к воротам. Ждавшие там верные люди тут же принялись за дело, и меньше чем за минуту выход был надежно закрыт — ворота, конечно, еще можно было выломать напором изнутри, но времени для этого у Ванайев уже не оставалось.
— Пустить огненные стрелы, — негромко, словно беседуя сам с собой, проронил Гедер.
