Лето — пора войны для Вольных Городов.Капитан Маркус Вестер стремится выбраться из Ванаи до того, как начнутся сражения. Его лучшие дни давно позади, и работа простым охранником каравана выглядит предпочтительней службы в войске какого-то местного князька. Даже на маленькой войне можно расстаться с жизнью. Но капитану нужны люди, которыми он будет руководить, а солдаты Вестера были арестованы и зачислены в ряды армии правителя Ванаи.Перед Ситрин Бел Саркур стоит задача — вывести из зоны военных действий «сокровища нации». Воспитанная Банком Медеана сирота остается последней надеждой владельцев банка на то, что их активы не попадут в руки захватчиков. Но Ситрин всего лишь маленькая девочка, которая ничего не знает о караванах, войне и опасностях. Все ее знания касаются денег и банковского дела, но хватит ли этого, чтобы пережить следующие месяцы?Жедер Паллиако, наследник виконта Ривенхалма, больше интересуется философией, чем военным делом. Но это слабая отговорка для солдата и тем более для пешки в военных и политических играх. Но он даже представить себе не может, в кого превратится в конце своей первой военной кампании, в героя или злодея. Маленькие люди добиваются великих свершений, но Жедера вряд ли можно назвать маленьким…Катящиеся камушки могут вызвать оползень. Небольшая летняя дуэль между аристократами стремительно превращается в нечто опасное для всего королевства. Темные силы старательно раздувают огни, способные охватить целый регион, заставив его ступить на путь дракона — путь войны…
Отступник вжался в тени скалы, молясь неизвестно кому, чтобы существа на мулах, в ущелье внизу, его не заметили. Руки болели, мускулы ног и спины дрожали от усталости. Тонкая ткань его церемониальных одежд трепетала на холодном ветру, пропахшем пылью. Он рискнул взглянуть вниз на тропу.
Пять мулов остановились, но священники не спешились. Их одежды были более прочными и теплыми. Древние мечи, притороченные к спинам, сверкали ядовито-зеленым в лучах утреннего света. Лезвия, выкованные драконами. Они несли смерть любому, чьей коже нанесли хотя бы порез. Со временем, их яд убивал и владельцев мечей. Поэтому отступник не сомневался, что бывшие братья по-быстрому убьют его и отправятся домой. Никто не захотел бы долго носить с собой эти клинки, их использовали только в чрезвычайной ситуации или в состоянии крайнего гнева.
Хорошо. Ему польстило то, что они так серьезно к нему отнеслись.
Священник, возглавляющий поисковый отряд, поднялся в седле, щурясь от света. Отступник узнал голос.
— Выходи, сын мой, — прокричал первосвященник. — Тебе не убежать.
Все внутри отступника похолодело. Он уже двинулся, чтобы спуститься вниз. Но остановил себя.
Возможно, сказал он себе, возможно спасения нет. А вдруг есть.
На тропинке, фигуры в тёмных балахонах переминались, поворачивались, переговаривались друг с другом. Он не слышал слов. Он ждал, а его тело мёрзло и коченело, словно труп который никак не расстанется с жизнью. Казалось что прошло не меньше половины дня, пока преследователи внизу совещались, правда солнце за это время едва ли на градус переместилось в чистом голубом небе. И наконец, в паузе перед очередным вздохом, он почувствовал как мулы снова двинулись вперёд.
Он не решался пошевелиться, боясь задеть камни и столкнуть их вниз по крутому склону горы. Он еле сдержал усмешку. Существа, которые когда-то были людьми, медленно двинулись верхом на мулах вниз по тропе к краю долины и повернули на юг, следуя широкому изгибу дороги. Когда последний из них скрылся из виду, он выпрямился, уперев руки в бока, торжествуя. Он все еще жив. И они не знали, где его искать.
Несмотря на все, чему его учили и во что он верил, дары богини пауков не выдавали правды. Ее служители получали кое-что взамен, но только не правду. Казалось, вся его жизнь была оплетена паутиной убедительной лжи. Он должен был почувствовать растерянность. Опустошение. Но вместо этого он чувствовал себя так, словно вырвался из объятий смерти навстречу белому свету. И обнаружил улыбку на своем лице.
Оставшийся путь вверх по западному склону дался ему с трудом. Его сандалии скользили. Каждый уступ, за который он мог уцепиться, еще нужно было найти. Но все же, когда солнце оказалось в зените, он достиг вершины. На западе лежали горы, над ними вздымались густые облака и мягко стелилась серая вуаль грозовых туч. Но за дальним перевалом он разглядел землю. Равнину. На расстоянии она казалась серо-голубой. Ветер на вершине горы рвал его кожу будто когтями. На горизонте сверкнула молния. Словно в ответ прозвучал крик ястреба.
В одиночку, пешком, путь туда займет недели. У него не было еды и, что хуже, воды. Последние пять ночей он спал в пещерах или под кустами. Его бывшие братья и друзья — люди, которых он знал и любил все жизнь — прочесывали дороги и деревни, намереваясь убить его. Не говоря уже о том, что тут любили охотиться горные львы и волки.
Он провел рукой по своим густым, жестким волосам, вздохнул и начал спускаться. Возможно, он погибнет прежде, чем сумеет добраться до Кешета и достаточно крупного города, в котором удастся затеряться.
Всего лишь возможно.
С последним лучом заходящего солнца он нашел каменистый выступ рядом с мелким мутным ручьем. Он пожертвовал ремешком своей правой сандалии, чтобы смастерить грубый лук и разжечь огонь. Так как с неба спустился безжалостный холод, он присел на корточки вблизи высокого кольца камней, которые прятали его небольшой костер. Сухой кустарник горел жарко и почти не дымил, но прогорал слишком быстро. Он ритмично подкладывал один маленький прутик за другим в огонь, не позволяя ему разгореться слишком сильно и выдать его укрытие тем, кто охотился за ним, но и не давая ему угаснуть. Тепло не поднималось выше его локтей.
Где-то вдали послышался звериный рев. Он старался не обращать внимания. Его тело болело от истощения и перенапряжения, но разум, больше не занятый опасностями путешествия, мыслил невероятно быстро. Во тьме память его обострилась. Чувство свободы и открывшихся возможностей уступило ощущениям потери, одиночества и тоски. Которые, как он считал, могли убить его быстрее, чем хищная кошка.