– Да. Потому что я хочу знать правду. Потому что мне до смерти надоело гадать и недоумевать. Вокруг меня только ложь, предательство и чьи-то игры. Я хочу стать тем единственным, кто может все пресечь и увидеть истину. Я читал про конец всех сомнений.
– Удовлетворишься ли ты одним лишь знанием?
– Да, – ответил Гедер.
Басрахип помолчал, вслушиваясь. Вокруг них покружила муха, присела на широкую голову жреца – и вновь улетела.
– Нет, – сказал Басрахип, поднимаясь на ноги. – Иного ты ищешь. Однако тебе осталось немного, лорд Гедер. Совсем немного.
***
– Я слышал их разговоры, – прошептал слуга. – Нас убьют во сне.
Гедер сел на постели; в комнате царил мрак. Перешептывание предназначалось не для его ушей – останься он лежать, дальнейшего бы и не расслышал. Юноша подкрался к двери и сел, прижавшись спиной к стене. Слуги теперь шептались всего шагах в пяти от него.
– Прекрати болтать ерунду, – одернул говорящего оруженосец. – Сам себя запугал.
– А вот и нет, – возразил первый голос громче и резче прежнего. – Неужели им нужно, чтобы кто-то о них знал? Неужели они забились на край света только ради того, чтобы ждать гостей?
Третий голос что-то пробормотал, Гедер не расслышал.
– И пусть их, – ответил первый голос. – Я слыхал, что он сжег Ванайи по чистой прихоти. И смеялся, глядя на пожар.
– Еще одно непочтительное слово о его милости – и убьют тебя совсем не эти песчаные мартышки в монашеских балахонах, – заявил оруженосец. – Мне проще победить сотню самозваных богов, чем сказать ему слово поперек.
Гедер крепче обхватил колени, ожидая, что вот сейчас-то в очередной раз нахлынет боль, – однако остался на удивление спокоен. Ни боли, ни даже злости. Он поднялся, уже не заботясь, услышат его или нет; слуги за дверью тут же притихли, но ему было все равно – проклинают ли, верны ли, живы ли… Ощупью найдя одежду, он натянул рубаху и штаны. Со шнурами особенно не возился: приличия соблюдены – и ладно. Басрахип не осудит.
Он вышел под ночное звездное небо, переступив через слуг, которые усиленно притворялись спящими, и свернул к тропке, ведущей вдоль склона. Земля холодила ступни, камни впивались в кожу. В первой же попавшейся комнате он растолкал спящего монаха.
– Отведи меня к Басрахипу, – велел он.
Верховный жрец спал где-то в глубинах храма, в совершенно темных покоях, на слишком коротком для него тюфяке. Монах, приведший Гедера, поставил на пол свечу и, отвешивая поклоны, попятился к выходу. Басрахип подтянул огромную ногу под огромное туловище и сел, проницательно глядя на Гедера совершенно не сонными глазами. Юноша кашлянул.
– Я тут все думал. Над твоим вопросом. Я хочу подчинить себе двор. Хочу, чтобы поплатились те, кто меня использовал для своих игр. Хочу их унижения, чтобы весь мир показывал на них пальцем и потешался.
Верховный жрец не двинулся, лишь медленно расползлись в улыбке губы. Подняв массивный палец, он ткнул им в сторону Гедера.
– Да. Да, ты хочешь именно этого. И теперь скажи мне – мой друг, мой брат – тебе этого будет довольно?
– Для начала – да.
Верховный жрец откинул голову и зашелся в громовом хохоте; при свете свечи зубы сияли белизной, как слоновая кость. Обернувшись одеялом, он встал, и Гедер вдруг понял, что сам улыбается в ответ. Высказать наконец давнее желание и увидеть, что его правильно поняли, было все равно что сбросить с груди давящий камень.
– Я надеялся, лорд Гедер, – проговорил жрец. – С того самого мига, как увидел тебя – благородного мужа из великого народа, я надеялся, что время настало. Что ты станешь тем знамением, которое пошлет нам богиня. И ты им стал. Брат Гедер, ты и есть знамение. Ты нашел свою истину, и если ты ее восславишь, то я исполню что должно.
– Восславить?..
– Кемниполь. Великий город в сердце твоей империи. Поклянись, что воздвигнешь там храм – первый храм новой эры, свободной от лжи и сомнений. И тогда я пойду с тобой, и через меня…
Великан протянул руки ладонями вверх – свет стоящей на полу свечи затмился, словно верховный жрец протягивал Гедеру полные горсти тьмы. На губах юноши по-прежнему играла счастливая улыбка, сердце переполнялось легкой беззаботностью, какой Гедер не знал с того дня, когда полгода назад выгребал горсти драгоценностей из спрятанных во льду ларцов.
– И через меня, – закончил верховный жрец, – она даст тебе то, чего ты желаешь.
– Моя госпожа, – встретил ее поклоном раб-привратник.
– Доброе утро, Андраш, – ответила тралгуту Клара, распрямляя спину после дороги. – Не поверишь, как приятно вновь очутиться в городе. Поместье, конечно, прекрасно, но не в летнюю жару. Винсен сейчас… Ты ведь помнишь Винсена? Он займется выгрузкой вещей, пришли кого-нибудь ему на помощь.
– Хорошо, госпожа. Ваши сыновья в летнем саду.
– Сыновья?
– Капитан Барриат приехал на этой неделе, – пояснил раб.
– Джорей и Барриат под одной крышей? Нелегко тебе пришлось.
Привратник улыбнулся:
– Рад, что вы приехали, госпожа.
