Передавая Брооту наказ Джорея, Гедер успел пересесть на гнедого мерина, отдохнувшего за утро, и теперь, оставив позади первое в жизни подначальное ему войско, юноша летел вперед на молодом резвом скакуне, сопровождаемый Джореем Каллиамом. До города было слишком далеко, гнать галопом было незачем, но Гедер ничего не мог с собой поделать – конь стелился по воздуху, ветер бил в лицо, давая хотя бы видимость свободы.
На ночь остановились в хижине на краю проселочной тропы, отходящей от драконьей дороги. Сил хватило только на то, чтобы почистить коней, и Гедер, свалившись в сон без сновидений, проснулся лишь утром. Джорей уже подтягивал подпругу на мерине, и друзья пустились в путь едва ли не раньше, чем Гедер успел прогнать остатки дремы.
Впереди вставал Кемниполь.
Южная дорога поднималась к городу круче остальных, зеленая полоса драконьего нефрита вилась по скалистому склону, как брошенная ребенком лента. Каменная порода, изъеденная временем и ненастьем, кое-где стерлась напрочь, так что целые петли дороги на добрую сотню шагов повисали без опоры, и путешественникам оставалось полагаться на собственную осторожность. Пещеры и хижины, вытянутые в ряд по краю скалы, соединялись с дорогой деревянными мостами, холодный весенний ветер дул не с боков, а снизу от равнины или сверху, от города. Постоянная боль в ногах не давала Гедеру глядеть по сторонам, да и скала перегораживала вид, так что выросший перед глазами Кингшпиль и городскую стену он заметил уже на последнем повороте. Огромные сияющие арки и высокие башни казались сотворенными из воздуха, словно город был соткан из снов.
Южные ворота – узкая щель в серой каменной громаде – раскрыли перед Гедером створки из кованой бронзы и драконьего нефрита, сразу за воротами стояло около десятка всадников на боевых конях и в украшенных эмалью латах того же цвета, что и конский доспех.
С приближением Гедера и Джорея всадники выхватили мечи, на клинках засверкали солнечные блики. Сердце Гедера забилось, как лисица в ловушке: вот он, тот миг, которого он ждал и боялся. Джорей кивнул, давая ему знак ехать вперед; Гедер так и не понял, почему на губах Джорея играет улыбка, но разбираться было некогда. Гедер сглотнул, стараясь не выказать страха, и поехал сдаваться, думая лишь о том, что зря не надел свой кожаный плащ.
Там, где дорога проходила сквозь стену, из тени выступила одинокая фигура, сразу приковавшая к себе общее внимание. Мужчина, первокровный, немолод. Седые виски, тонкое умное лицо. Пешком, но держится так, что кажется выше всадников… Гедер послал коня вперед и лишь приблизившись понял, что это отец Джорея. Те же глаза, тот же овал лица – перед ним стоял Доусон Каллиам.
– Лорд Паллиако, – обратился к нему старший Каллиам.
Гедер кивнул.
– Для меня великая честь приветствовать вас в Бессмертном городе, – торжественно произнес барон и вдруг крикнул: – Слава!
Всадники воздели мечи в воинском салюте. Гедер прищурился: он никогда не видел, как знатных людей ведут на королевский суд, но такого уж точно не ожидал. Откуда-то послышался стройный хор голосов, взметнувшихся в долгом приветственном кличе. И что уж совсем странно – с чистого синего неба посыпался снег.
Нет! Не снег. Лепестки цветов… Гедер взглянул наверх – и встретил взгляды сотен людей, выстроившихся на городской стене. Юноша неуверенно помахал рукой, и толпа в вышине разразилась криком.
– За конем присмотрит Коу. Нас ждут носилки, – сообщил Доусон.
Гедер помедлил, не сразу поняв его слова, однако через миг до него дошло. Он слез с мерина, даже не задумавшись, кто такой Коу, и отец Джорея повел его в полутьму между городскими стенами.
На носилках, задрапированных в цвета Каллиамов, по обеим сторонам красовались серые и синие полотнища – цвета Паллиако. Из двух бархатных сидений, расположенных одно против другого, Доусон опустился на переднее, спиной к ходу дороги. Гедер отвел со лба клок грязных волос, пытаясь скрыть дрожь в утомленных скачкой ногах. У деревянных шестов ждали восемь тралгутов-носильщиков, из бойниц и отдушин по всей длине городской стены на Гедера смотрели сотни улыбающихся глаз.
– Ничего не понимаю, – признался он.
– Мы с друзьями устроили праздник в вашу честь. Такова традиция для полководца, вернувшегося с победой.
Гедер медленно огляделся. В желудке сгустилась тяжесть, нависший над головой воображаемый камень покачнулся, как молодое деревце под ураганным ветром.
– С победой? – повторил Гедер пересохшими губами.
– Вы пожертвовали Ванайями, – пояснил Доусон. – Смелое и бестрепетное решение. Такого подвига королевство не видело на протяжении поколений. И мечты многих устремлены к тому, чтобы в Антею вернулась подлинная доблесть.
В памяти Гедера возникла женщина на стене погибшего города и языки пламени за ее спиной. В ушах отозвался эхом рев огня, потемнело в глазах. И это – победа?..
Широкие тралгутские ладони коснулись его локтя, помогая забраться на сиденье. Носилки качнулись и двинулись вперед. Гедер не отводил взгляда от Доусона.
