Обедом опять кормила сухонькая старушка, а следом появилась баронесса с микстурой. Рой затравленно оглянулся, готовый признаться вообще во всём, лишь бы избежать экзекуции, но Гвараз подскочил, ухватил за челюсть так, что рот невольно сам открылся, а баронесса ловко сунула ложку. К счастью, в этот раз обошлось одной дозой.
– Ты что творишь? – прошипел Рой, когда тётушка ушла, и осторожно потрогал челюсть.
– Извините, профессиональное. Но это же не болевой приём.
– Ну спасибо хоть на этом. Сделай что-нибудь, я больше не могу пить эту гадость!
Тут Гвараза позвали, и он убежал, ничего не пообещав. Рой уже совсем решил встать и закончить спектакль, но юноша вернулся, сказал, что готова спальня, и потащил туда.
В крошечной комнате на первом этаже стояли только кровать, узкий шкаф и табуретка вместо тумбочки. Окно выходило на задний двор, где оказался кукольный ухоженный садик, а за дальней низенькой оградой опять поднимались дикие заросли.
– Я договорился с тётушкой, что буду сам кормить и лечить, а она беспокоить не будет, – сказал Гвараз. – Сам буду спать в комнате рядом, за левой стеной. Вам что-нибудь сейчас принести?
– Да нет, – Рой оглядел аскетичную обстановку. – Если только почитать что-нибудь, а то скучно.
– Книг у тётушки мало, – задумчиво почесал нос юноша, – но я поищу.
Рой прошёлся по двум свободным метрам между кроватью и окном туда-сюда. Тесно, но дня через три «болезни» можно будет выходить. Дождь за окном вошёл в полную силу, потоки воды плетьми били кусты, и драконианец порадовался, что вовремя обрёл крышу над головой.
Дверь скрипнула. Рой обернулся и увидел тётушку. Он дёрнулся к кровати, но понял, что это глупо и замер, не зная, что делать. Первой нарушила молчание баронесса.
– Господин Ортус, как вам не стыдно обманывать бедную женщину!
Упрёк прозвучал мягко и расстроенно, и желание отпираться пропало.
– Извините. Я… я просто надеялся сохранить инкогнито. И придумал глупую легенду. Я не хотел вас сильно беспокоить. Извините ещё раз.
Баронесса направилась к табуретке, чтобы её пропустить, драконианцу пришлось сесть на кровать.
– Когда вы поняли? – спросил Рой.
– Сразу, как ты вошёл, – ответила тётушка, поглощая кружевами охнувшую табуретку.
– Я слишком похож на Небесного, да?
Баронесса рассмеялась надтреснутым глиняным колокольчиком.
– Очевидно, что у нас не водятся никакие лесные драконы, а из драконианцев к нам за последние годы прилетал только ты.
– А…
– Ты слишком любопытно стрелял глазами по сторонам, умирающим не до завитушек на комоде. А микстура не от лихорадки, она очищает кровь, так что никакого вреда, наоборот, полезно. Кстати, чтобы завершить курс, примешь ещё ложку вечером и потом через день три раза по ложке в обед.
– Не надо, я больше не буду притворяться!
– Потерпи ради здоровья, – сказала тётушка тоном, которым уговаривают капризных детей.
Рой вздохнул, похоже, ни в одном доме Дзете даже порог нельзя переступить безнаказанно. Хотя в этот раз сам подставился.
– Мне неудобно злоупотреблять вашим гостеприимством и…
– Оставайся. Куда идти в такую погоду. Не буду я тебя поить микстурой, раз не хочешь. И не бойся, я никому тебя не выдам.
– Спасибо.
– Не веришь, – чуть вздохнула тётушка, наклонилась вперёд и вдруг погладила его по руке.
Рой вздрогнул. Он так давно не чувствовал ласковых прикосновений, что в первый момент не поверил, но следом хлынуло осознание, насколько ему не хватало хотя бы крупиц тепла, и он невольно удержал руку баронессы, когда она хотела отнять.
– Бедный, – грустно сказала тётушка.
Рой опомнился и выпустил руку. Баронесса встала, и мягкое облако затопило всё до горизонта. На голову драконианца опустилась ладонь.
– Как же ты натерпелся и изголодался. Теперь всё будет хорошо, здесь тебе ничего не грозит, отдыхай.
Сжимающая холодная чешуя слезла с сердца. Рой упал в кружева и впервые за весь трудный год на Дзете разрыдался.
* * *
Почти целую неделю драконианец провёл в кровати, а тётушка дежурила как около тяжело больного, отлучаясь лишь ночью на несколько часов. Когда Рой не дремал, она рассказывала какие-то ничего не значащие истории или спрашивала о прежней жизни, и дозированно, как микстуру, выдавала ласку.
Сознание Роя будто раздвоилось. Внешне он старался вести себя вежливо и спокойно, но внутри очень одинокий дракон караулил и как губка впитывал каждый добрый жест и взгляд, жадно пополняя истощённые запасы тепла. Порой Рой ловил себя на мысли, что подай тётушка знак – и он сделает что угодно, поползёт за ней на коленях на край света или разорвёт любого, если в конце наградят мягкой рукой на лбу. Разум пугался, но дракону было всё равно. Рой чувствовал, что баронесса знает о своей власти – и был вдвойне благодарен за то, что она вела себя безукоризненно деликатно, ни словом, ни движением не переступая черты. Когда дракон внутри начинал беспокойно ворочаться, она клала руку на предплечье Роя, тот сразу же расслаблялся как под капельницей и незаметно засыпал.
