Рой заскочил в гостевую библиотеку как ближайшее помещение, оторвал от пледа полосу и как шарф замотал на горле, мол, простудился, а есть под ним ошейник или нет – не ваше дело. Потом поймал слугу и не отстал, пока тот не проводил к Патонейру.
Врач обследовал, взял анализы, обнаружил и вправил подвывих, при этом пригодился импровизированный шарф, чтобы вцепиться зубами. Но становиться хозяином даже формально отказался наотрез.
– Я категорически против этой практики и не собираюсь её поддерживать.
– Вы же сами носите ошейник, – возразил Рой.
– Из необходимости, как защиту.
– Так помогите защититься мне! Ненадолго, мне бы только добраться до космодрома, и я сразу улечу.
– Каким образом?
– Угоню какой-нибудь шаттл.
– Вы улетите, а за ваше воровство вздёрнут меня, как хозяина?
Рой открыл рот и снова закрыл.
– Вы можете меня отпустить прямо перед воротами космодрома, – подумав, предложил он, – тогда всё, что я натворю внутри, не будет вашей ответственностью.
– И, разумеется, такой манёвр не будет выглядеть ни капли подозрительно.
– Но…
– Выпейте уже глистогонное и идите, пока я не донёс о вашем предложении.
Рой перестал настаивать и ушёл. Мысленно перебрав всех, кого он успел узнать в замке, драконианец направился в кузницу, но Мажеду подмастерье был не нужен, а лишний зависимый рот тем более. Начальник тюрьмы ответил, что для тюремщика Рой слишком мягкий, для домашнего слуги слишком непокорный, а укрощать после того раза желание пропало. Попавшийся в коридоре министр образования даже не стал дослушивать, замахал руками и скрылся в неизвестном направлении.
За полгода в замке у Роя не появилось не то что друзей, а даже хороших знакомых. Да и не с кем было выстраивать отношения. Слуги смотрели снизу вверх. Охрана – как на объект слежки. Дворянство и министры – как на опасный и непредсказуемый источник внешне невинных вопросов, которые ставят в неудобное положение перед правителем, а видели они дракона только на приёмах, где не до свободных разговоров. Мастеровые появлялись по необходимости, быстро выполняли работу и исчезали, а в помещения для персонала Роя не пускали. Словом, во всём огромном замке дракон не интересовал никого… кроме правителя.
Когда Рой вернулся к залу, неожиданно подлетела охрана и выкинула на улицу со словами «ходит тут не пойми кто». Драконианец безуспешно подолбился в закрывшиеся ворота, потом обошёл замок по кругу, сориентировался по башням – и в сумерках с высоты спикировал во внутренний садик, прокрался к тронному залу, где ждал утра. Едва заметив Вайтинагри, Рой кинулся в ноги, прося забрать к себе. Его проигнорировали, но драконианец остался сидеть ждать у дверей, напоминая о себе при каждом появлении правителя. Первый день осады прошёл безуспешно, но Рой никуда не ушёл даже ночью, а наутро возобновил попытки.
После обеда Вайтинагри задержался, глянул на валяющегося просителя и слегка кивнул. Драконианец тут же вполз вслед за правителем в зал и, не вставая, так и полз до самых ступенек, что произвело впечатление. Прошло ещё около часа, прежде чем Рою милостиво разрешили появиться за занавесом и сесть у ног.
– И что с тобой делать? – задумчиво спросил Вайтинагри.
– Что хотите, хозяин! Только не гоните меня!
В огромных поднятых на него глазах Вайтинагри увидел всю скорбь драконьего народа испокон веков до наших дней.
– Ладно, оставайся.
Правитель потрепал Роя по макушке, тот уткнулся носом в колени, бормоча «спасибо, хозяин», и, заливая слезами новые тёмно-красные штаны, сбивчиво стал жаловаться, каким сложным было время вне замка, и как он ошибался, когда думал, что жизнь на воле слаще. Вайтинагри неожиданно растрогался и начал утешать дракона почти по-отечески. Жокдру от такой семейной идиллии яростно сгрыз половину карандаша, но вмешиваться не посмел. Наконец, правитель торжественно достал и застегнул на драконе бархатку.
– Понял, где лучше всего? Больше бегать не будешь? – ласково спросил он.
– Ни за что даже на шаг от вас не отойду, хозяин! – с чувством всхлипнул Рой, и той же ночью разорил тумбочку секретаря с продуктами, выскользнул во внешний сад, перелетел через стену и растворился в тумане с надеждой больше никогда в замке не появляться.
Весть об исчезновении дракона правитель принял неожиданно близко к сердцу и так орал про неблагодарную лживую скотину, что если бы в зале были окна, пришлось бы заказывать новые. Жокдру же философски воспринял потерю части запасов, поскольку готов был отдать всё, лишь бы никогда больше не видеть виновника.
