Вот, когда он убил его, таща к юрту шамана, писал по дороге на ходу, бегая зигзагом. Короче, он дурачился.
Во время камлания шаман писал, таща за собой самца горного козла, и бегал зигзагом. Это проверка, как шаман обладает своими способностями. Люди и мы, мальчики, катились со смеху.
Хихикая, дедушка начал глубоко кашлять. У него кашель. С ней он и умрет, потому что на фронте во время Второй мировой войны получил воспаление легких. Дурак прыгал с криком «За Сталину! За Родину! Ура!» в самые трудные работы, и вот получил от этого кашель на всю жизнь.
Зять пришел домой ночью пьяным. Зарыгав, перешагивая на нетвердых ногах, окликнул жену: «Эй, сука, вставай, иди сюда». Жена встала, подошла и включила лампу. Муж сидел на стуле весь в пыли.
— Где был? Почему опять пьяный? — спросила жена.
Поискав в карманах свою сигарету, но не нашел его.
— Где мой сигарета, дура? Почему мне не покупаешь? — заорал он. — Я твой муж или кто? Сука!
— Как тебе сигарету купить? — спросила жена, стоя прислонившись спиной к печке. — Детям вместо этого конфеты купить. Сколько курить будешь?
Они всегда такие, сестра и зять.
Как-то раз зять собирался в тайгу лес рубить. Сестра услышала способ избавления от курения через конфеты. Когда захочется курить — сосать конфету. Купила мешочек конфет и отправила мужу. Он съел конфету, а курить не бросил. Если он не женился бы, его никто не ругал бы за то, что он курит.
— Да, — сказал Рулон, — и вот на такую обрызглость люди меняют счастье духовного пути. Ужасно, зачем заниматься всей этой чушью, лучше бы начали медитировать, молиться, путешествовать по святым местам.
— Это так, — ответил Айвар, — так-то вот этого никто не понимает, да и не хочет понять. Они боятся маленьких трудностей духовного пути, при этом стоически перенося адские страдания семейной жизни. Все потому, что они внушают себе и другим, что это самое главное, а духовное — так, хобби, что-то вроде забавы. Все это ужасно. Жаль мне этих несчастных.
В связи с этим Состис вспомнил, как, приехав из Новосибирска назад к себе, на Черное море, он стал обзванивать всех своих знакомых из Удмуртии, приглашая их к себе в гости для паломничества по священным местам Кавказа. Однако, к его величайшему удивлению, никто из них не захотел приехать, хотя Рулон предлагал им даже деньги на дорогу. Его брат Сергей сказал, что ему нужно работать на барахолке и отдыхать пока некогда.
— Ты же там сдохнешь, — сказал ему Рулон. — Не будет конца этой работе, за эти три копейки, которые ты там получаешь. Их еле на жизнь хватит. Пока есть возможность, нужно отдыхать, работать над собой, идти духовным путем, все остальное — это ересь.
Но Сергей упорствовал во зле и так и не захотел ехать. Сотилиан не мог себе представить, как это бы он, как Сергей, горбатился на барахолке. Это бы он мог делать в качестве духовной практики. На месте Сергея он лучше бы стал хипповать, работал бы кое-как, чтобы только не помереть, или сидел бы у кого-то на шее, а все свободное время оставил бы саморазвитию, иначе жить смысла нет, лучше сразу сдохнуть. Приглашал Соти и старого своего ученика Козу, но тот, будучи в начале Духовного Пути восторженным, любознательным и восприимчивым, заболел тупостью — болезнью, которая подстерегает всех ищущих после нескольких лет совершенства. Им начинает казаться, что они уже все знают, все поняли, былой восторг и любознательность исчезают, они утверждаются в ошибочных взглядах и заблуждениях, перестают продвигаться дальше.
— Я его учил, — подумал Рулон, — и я сам не могу сказать, что все знаю, а он уже становится апатичным и мертвым. Завозился с женой и чужими детьми вместо того, чтобы отдыхать, познавать истину. Теперь у него проблемы. Основная проблема в том, что он дурак! Это неразрешимая проблема. Его тупая рожа не может просечь того, что нужно для него же. Он стал подкаблучником, и им теперь вертит жена, а не Божественная Сила.
Позвонил Приме, бывшей своей ученице, но она уже устроилась в ларек и разводит шашни с его владельцем. Это оказывается для нее важнее, чем отдых у моря. Все эти шашни приводят к судьбе матери Айвара, когда муж будет пить снова водку или гоняться за ней по квартире с ножницами. Потом она уже не будет знать, куда идти от него, куда деваться, но будет уже поздно, на юг никто не пригласит. Так всю жизнь и просидит в ларьке, торгуя сигаретами, водкой и презервативами. Один раз ее очередной ревнивый ухажер уже сбросил ее с балкона, скоро она дождется того же.
