И не успели последние опомниться, как в зал шутя и кривляясь, слегка пританцовывая в такт веселой музыке, зашел Мудрец в окружении преданных учениц.
О-ля-ля-ля-ля, - находу напевал Гуру Рулон, переваливаясь с ноги на ногу, и потрясывая шаманскими погремушкамми, которые были в обеих его руках. Рулониты радостно захлопали, приветствуя Учителя всех времен и народов.
Я пришел, - специально картавя, заговорил Великий, поглаживая Кота.
- Кот не знает, что такое мать и отец, и где они, не знает, что такое семейный долг. Он не знает, что он должен растить котят до их старости. Мурзинька не знает этого. Трудно представить, чтобы кот за шкварник всю жизнь таскал своих котят или чтобы он ездил на спине у своей матери, - смеялся Рулон.
- Я подумал: «Ну ладно, семья - святое. Но святое ли это?». Я стал наблюдать за людьми и выяснил, что семья - это такая миниатюрная тюрьма, маленький домашний концлагерь, в котором собираются люди, чтобы издеваться друг над другом. Страшные вещи происходят в семье. И моя мать сперва дралась с отцом. Потом отец-пьяница ушел, и она нашла отчима. Я как не прихожу домой, а они все время в синяках. Я спрашиваю у отчима: «Что с тобой?». А он отвечает:
«Это меня Зоинька чайником ударила». А смотришь, вроде нормальные люди. На улице приличные. Они же не дерутся со своими знакомыми на улице, нормально вроде себя ведут, работают. Отчим даже, пока не спился, был начальником цеха. Нормальный человек, более-менее культурный. Мать вроде культурная. Но, когда они приходят домой, это совсем другие люди. Это два отвратительных существа, которые постоянно ругаются, обзывают друг друга последними словами, дерутся, выясняют какие-то отношения. Получается, что на людях они показывают себя, как нормальные люди, а, встречаясь друг с другом в семье, показывают самые отвратительные части в самих себе. И спрашивается: «Зачем тогда два этих человека живут вместе?». И я выяснил, что они живут вместе, чтобы увеличивать и растить в себе эти отвратительные стороны самих себя. И я увидел, что люди ни на работе, ни с друзьями, ни на улице, ни где-то еще, а именно в семье, дома выращивают плохие качества. Они не были такими, когда сошлись. Но, когда они начинают жить вместе, то за счет постоянной грызни, претензий, выращивают в себе отвратительные стороны самих себя. И чем дальше, тем больше. Поэтому дома начинается настоящий ад. Вроде на людях все нормально, все прилично, культурно. Но дома абсолютно отвратительные два существа, уже похожие на чертей из ада. Получается, что в семье человек проявляет самые худшие стороны себя. В чем же здесь святость? И я назвал это не святостью, а самым большим грехом, деградацией, самым большим ужасом. И все мыши обожествляют этот ад. Дур-р-р-раки, с-с-сука, м-м-м-разь!!! – бесновался Гуру Рулон. - Даже пьяницы друг с другом как-то культурно себя ведут. И хотя бы спрашивают: «А ты меня уважаешь?», - сказал Рулон заплетающимся языком, как это обычно делают все пьяницы.
- А в семье это два чудовища, которые буквально набрасываются друг на друга. Или один -чудовище, а другой - жертва. Поэтому я назвал семью рассадником гр-я-я-яязи. Ничего святого я там не видел. Ничего святого. А наоборот, именно в семье человек ведет себя самым худшим образом, чем где-нибудь в другом месте, в обществе, с друзьями, на работе, еще где-то, в кино и т.д.
- Это специально заманивают человека приятными мечтами в семейку, чтобы он там сидел, - сказала Ксива, одновременно наблюдая за рулонитами и отмечая, кто клюет носом, а кто старается понять истину, чтобы потом провинившимся вставить пиздюлей. - И несмотря на то, что ему там плохо, что его там истязают, или он взращивает плохие качества, он тешит себя мыслью, что счастье скоро будет, скоро наступит.
- А моя мать, - продолжила разговор Венера, отрезая для Гуру Рулона большой красивый кусок торта, - в то время, когда они встречались с отцом, после какой-нибудь вечеринки всегда говорила ему: «Ты меня на людях не ругай. На людях, давай, будем показывать себя хорошенькими. А придем домой, и ты мне все выскажешь». И то же самое было, когда отец напивался, мать говорила: «Я тебе на людях ничего не стала говорить, позволила тебе пить. Ладно, спивайся, ладно, ходи, с кем хочешь, но дома вот - получай, получай, получай».
Все рулониты заржали, ярко увидев в этом примере своих недоразвитых родителей.
- Страшно, ну что тут святого? – никак не мог успокоиться от такого невежества мышей Рулон, - лучше бы честно люди сами себе признались: «Да, именно в семье мы ведем себя самым отвратительным образом, и либо один превращается в палача, а другой в жертву, либо двое дерутся».
