- Сначала, когда Нарада пришел в Рулон-холл, он был нерешительным, а потом стал думать, что ему не дают здесь проявлять свою Божественную индивидуальность, - стал Гуру Рулон объяснять истину на примере дурака, чтобы другие ученики не совершали подобных глупых ошибок.
- Теперь он решил проявить ее в полной мере в миру. В его глазах отображается страх, дикость, непонимание, тупость. Он решил стать бэтменом, открыть секцию йоги, «Дайте мне книжку с асанами, я буду показывать по книжке асаны», - написал он нам в письме.
- Еще он написал: «Дайте мне денег, я пасеку открою, потому что люблю мед», - прочитала Элен, держа в руках замызганный кусок бумаги с корявым почерком Нарады.
- Мы говорим что, кто пасеку заводит, тот сам мед не ест. Там главное - мед продать, картошки накупить и хлеба, чтобы на зиму хватило, - весело объяснял Рулон, разоблачая дурака, - но он не послушал истину, он решил обрести ложную самостоятельность. Многие люди стремятся обрести ложную самостоятельность и не могут ее обрести, потому что у них нет индивидуальности, они не могут быть самостоятельными. Что-то все им мешает: то я им мешаю, то Рулон-холл им мешает, то что-то еще. Они не понимают, что на самом деле они сами себе мешают.
Когда Нарада только попал в Дом Силы, он был еще подростком, поэтому он думал: «Ну, я еще маленький, я еще ребенок». Вел себя, как ребенок, и было все нормально. Ну, ребенок и ребенок 20 лет. Но потом он подумал: «Нет, мне уже 22 года. Я уже становлюсь взрослым, а значит, я должен быть мужиком». С этих мыслей в нем стала развиваться личность, и он начал культивировать такие мысли: «Раз я взрослый, значит, я должен быть серьезным». От таких мыслей его пачка становилась все мрачнее и отвратительней, - говорил Рулон, корча отождествленно мрачные рожи, изображая дурака.
Все рулониты радовались открывающейся им истине, купаясь в энергии Мудреца, а Нарада в это время, как последний бомж сидел в уличном туалете, не желая расставаться с выдуманными принципами.
- Вместо естественного детского состояния, на которое Нарада был способен со своей слабой сущностью и недоразвитой личностью он стал пытаться быть взрослым, - но это получалось у него, как у курицы летать, - продолжал Рулон, громко смеясь, - а-ха-ха-ха, и кроме мрачности, дурости, идиотства, ничего у него не получилось. От этих мыслей он стал шизовать, завидовать, плохо работать. Вот чем закончилась его взрослость. Я ему говорю:
«Быть взрослым, значит, уметь что-то делать, это не зависит от возраста. Мы говорим, что маленький Нарада до старости щенок будет. Ты не можешь быть взрослым, потому что ты ничего не можешь делать. Иди, научись спрашивать время».
Он до сих пор не научился даже спрашивать время, зато в мечтах он уже был очень взрослым. Он бесился, что мечты с реальностью не состыкуются, и тогда он решил шизовать в знак протеста. Демонстрация протеста, детский псих. Так бывает у людей, которые не могут реально чем-то быть. Вместо того, чтобы уметь что-то делать, он только в воображении становился звездой, точно так же, как Бочка думала, что ей здесь мешают стать звездой эстрады, что здесь ей мешают выступать на радио.
«Вот, блядь, это, наверное, Гуру Рулон все про меня рассказывает, - подумал Мудя и стал чмориться, - ведь я тоже не умею спрашивать время, не могу с бабами познакомиться, зато в мечтах я воображаю, что я самый умный и Великий. У меня тоже были гнилые мысли убежать из Рулон-холла, потому что я думал, что здесь мне не дают заниматься тем, чем я хочу, что в миру я бы был свободным. Но, когда я увидел, насколько я беспробуден в своей механичности, то понял, что, окажись сейчас я в миру, я вообще бы ничего не смог сделать, ведь во мне столько страхов, столько комплексов, что ни кто-то мне мешает, а я сам себе мешаю. А с Гуру-Рулоном есть шанс стать нормальным, я понял, что должен стремиться, прежде всего, к внутренней свободе, а не к свободе для своего свинства, для своей лени, для своей похоти».
- На этом сковырнулись многие люди, - эмоционально говорил Рулон, поедая большие куски спелого арбуза, - ни он первый, ни он последний. Много было таких дураков!
Одного пьяницу спрашивают: «Ты бы бросил пить, и мы бы тебя сделали капитаном». Он в ответ говорит: «А зачем мне капитан? Когда я пьяный, я уже генерал». Вот так все дураки думают, что в миру их что-то ждет. Но они не понимают что, чтобы их там что-то ждало, они должны быть семи пядей во лбу.
