Отринутый в глухую даль просторов,
Судьба мне слала искорку надежд
На дружбу без подвоха и раздоров.
И дружба виделась в умении дружить,
И боль друзей своей считать бедою,
И более того – себя винить,
Когда стоявший рядом был виною.
Когда стоявший рядом возомнил
Себя судьей, и оскорблять он вправе —
Он вероломно дружбу подкупил,
Нацеживая кубками отравы.
Отравы лестью и вниманья яд
Он распылял, и ложное смиренье.
И в душу устремлял прескверный взгляд,
Не замечая своего паденья.
И с ложью правда так переплелась,
Что истина осталась за забором.
Во мне засеял он плевелы зла,
И день греха назначен мной позором.
Пришел тот день, отшелушилась ложь,
И правда голою предстала в свете…
Ведь сердце вряд ли лаской проведешь,
Когда тепла не видишь в человеке.
Жизнерадостность – не тема,
Может, кто-то не поймет,
Что грустить уже проблема —
Жизнь проносится в галоп.
Отграничились все страны,
И мелькают города.
Воевать не перестали,
Вновь везде идет война.
Вновь кого-то убивают,
Вновь и слезы, кровь и пот,
Ни конца здесь нет, ни краю…
Смерть проносится в галоп.
Не в поле, не в море,
Не в белую стынь
Уносят невзгоды
Неправды полынь.
На сердце назреет,
Как спелая ржа,
Могилой повеет
Печаль и тоска.
Заплещется море
Забытых обид,
Навалится горе,
Как тяжкий гранит,
И выход затерян —
Молчат звонари…
Но крайность предела
Почуют они,
И зыком набата
Воскреснет в душе
Надежда из праха,
Как Феникс в огне…
Нет-нет, не порвется
Последняя нить —
Душа отречется
От старых обид.
Я рядом стою, говорю, говорю.
Слова – словно алая кровь на снегу.
Душою и сердцем давно не горю,
И кажется мне, что кричу в пустоту.
Ты черным криком словно обеляла,
Душа разрезалась певучей немотой…
Ты уходила долго и упрямо,
Упрямо как была моей звездой.
Слезинки скупые за божью росу
Я принял при встрече с тобою.
Но то не роса была – капли дождя
Разрезали щеки надвое.
…А львица светская прикинулась щенком,
Она ласкалась, невпопад шептала,
Клялась в любви и сердце предлагала,
Но сердце львицы, накрахмаленное злом.
Одни ушли, и в сердце темной полосой
Их путь отмечен был навязчивой тоской.
Я истреблял в себе желанья,
И дух подлечивался долгим расставаньем.
Ах, если б знать, как трудно жить!
Как тошно глупость говорить,
И слышать умных разговоры,
И зреть обманчивые взоры.
Ах, если б знать, как больно слыть
Нахалом, жаждущим вкусить,
И насладиться не любовью,
Лишь крохами – ее подобью.
И знать бы, что в холодный дождь
Пронзит тебя сухая дрожь.
И ты, как жалкая подранка,
И жизнь кружится хулиганкой.
Ах, если б знать, где берег крут,
И не спасет надежный круг,
И за соломинку хвататься —
Перед собою унижаться.
И бред в мерцании луны
Наполнит страхом тишины,
И все пройдет за разговором:
Веселье, смех и терпкость слова!..
Ах, если б знать, как больно жить!
То не пришлось бы волком выть,
И пить зеленую отраву,
И ждать обманчивую славу…
О, Боже! Что же надо мне?
Прожить с любимой в тишине.
Чтоб не томились наши души
И все, что было – не разрушить.
Стрелки черных бровей,
Очи темные взгляда,
Как колодец дождей,
Где лесная поляна.
И припухлости губ,
И уверенность мысли,
И далекая грусть,
Обращенная к выси…
Одного – не прервать,
Как пройтись по канату,
И желанье понять
Непростую загадку!
Но отгадка проста,
Если ближе быть к Богу…
Остаюсь еще я,
Где загадано много.
Шальной полет моих тревожных мыслей —
Не ухватиться, не поймать за хвост.
Разрозненные фразы уложиться
Не могут в белокаменный форпост.
Им волю дай, разбег, и подтолкни чуть —
Не обуздать, остановить нельзя —
И звезды падают, и ветры свищут,
Кругом – разверзнутые небеса.
Им нипочем метели и бураны,
Землетрясения им нипочем.
И только мохноватый снег печали
Накрыть их сможет перистым крылом.
Они в одном кружиться будут месте,
До боли растревоженной души…
Им докажи, что ту я встретил,
Которую искал до сей поры.
Еще не вечер, и не пробил час,
Колокола еще не прозвучали,
Наш сладкий плен – он не оставил нас,
Хоть впереди нежданные печали.
Еще горит и просится любовь,
Мне видится в ней что-то неземное,
Так молча отражаются от снов
Видения, ушедшие в былое.
Еще тоска скребется коготком
И белые одежды разрывает,
Пречерным покрываешь шепотком
И эту жизнь, и что от глаз скрываешь.
Еще забыть мне не дано судьбой
Ответный миг испуганного взгляда,
