— Срезаем, — бросил Арадриан, выпрыгивая через подоконник в клумбу с кустами. Ками последовал за ним, и оба побежали через лужайку внутреннего дворика, напрямую к «Ирдирису».
Они были на полпути к звездолетам и догоняли наемников, несущихся по траве и каменным плитам, когда нечто вырвалось из дворца по левую руку от изгоя. Каменная кладка и стекло взлетели над лужайкой, и во двор шагнул гигантский демон.
Странник покачнулся, его путеводный камень вспыхнул белым сиянием, тело и разум словно закружились в вихре, лишенные опоры. Подобное происходило не с ним одним: наемники спотыкались и падали, некоторые кричали от боли, вызванной появлением чудовища. Те, кто устоял на ногах, сжимали в ладонях головы и вместилища душ, издавая стоны и сдавленное рычание. Незатронутыми оказались только арлекины, которые уже выстраивались кольцом вокруг ошеломленных воинов и изгоев.
Две из рук создания, возвышавшегося над эльдар, оканчивались увеличенными версиями клешней демониц, ещё две — ладонями с изящными пальцами, и в них тварь держала скимитары, длина которых равнялась росту Арадриана. Неестественную плоть существа усеивали кольца, а также золотые и серебряные цепочки, увешанные рунами и брелками, что излучали гипнотическое сияние. В имматериальной плоти демона утопали многие десятки гемм всевозможных цветов, и странник с ужасом узнал в них путеводные камни мертвых эльдар. Похищенные вместилища мерцали темным светом, превратившись в ловушки для эссенции погибших.
У гигантского существа были бритвенно-острые зубы и вытянутое лицо, странно напоминающее морду быка во всем, за исключением глаз — фасетчатых черных шаров, которые отражали лицо изгоя дюжинами различных вариантов. Изо лба твари загибались назад извилистые рога, по два над каждым глазом, и ещё два, огибая заостренные уши, выступали над затылком.
Создание окружал золотистый ореол, схожий со светом, что выпал дождем в Колдовской Час, но плотнее и насыщеннее. Сам воздух рядом с великим демоном дрожал от его мощи, а земля под ногами великана трескалась и искрила хаотической магией. Арадриан вновь и вновь слышал собственное имя, порой произносимое насмешливым голосом, порой соблазнительным.
— Невеста Разврата, — прошипел Эстратаин, хотя страннику не нужно было подсказывать прозвание чудовища, которое неслось к кораблям, сверкая клинками. Великие демоны, кошмарные воплощения силы Князя Наслаждений, получили много имен в легендах миров-кораблей: Тюремщики Душ, Короли Сердец, Порочные Владыки и прочая, и прочая. — Беги к звездолету!
Прежде, чем странник успел схватить ками, догадавшись о его намерениях и зная, как глупо вступать в бой с таким врагом, тот бегом устремился в сторону Порочного Владыки. Тело псайкера, несущегося через дворик, вспыхнуло психическим огнем, с пальцев посыпались искры. Услышав вызывающий крик Эстратаина, великий демон повернулся и поднял парные скимитары, изготовившись к атаке.
Вокруг ками, вытянувшего руку в направлении чудовища, появился сияющий серебряный щит. Его противник расхохотался, и этот пронзительный, леденящий звук парализовал Арадриана; бежать он не мог, несмотря на приказ Эстратаина. Обрушились демонические мечи, заставив щит псайкера рассыпаться грудой осколков, подобно разбитому зеркалу. Клинки продолжили движение, врубились в тело ками возле шеи и вышли у талии, четвертовав его. Хлынула серебряная жидкость, похожая на кровь, куски искусственной плоти разлетелись в стороны.
Щелкая клешнями и выписывая мечами замысловатые фигуры, Порочный Владыка двинулся на остальных эльдар. Его бледная кожа поблескивала серебристыми пятнами жизненной влаги Эстратаина, и, остановившись на мгновение, великий демон длинным раздвоенным языком облизал клинки, пробуя на вкус эссенцию убитого ками. Зашипев от отвращения, чудовище протянуло верхнюю конечность к арлекинам, собиравшимся вокруг Финдельсита с оружием наготове. Вновь рассмеявшись, великан поманил их клешней.
— Делай, что тебе сказано, спутник упрямый мой, — произнес Лехтенниан прямо за спиной у Арадриана. Голос музыканта остался прежним, но говорил он скорее стихами, чем прозой. — Дай рассказать легенду из старины седой.
— Думал, тебя схватили, — обернулся молодой странник. Потом он уже ничего не говорил, онемев при виде нового облика Лехтенниана.
На старике был, в некотором роде, наряд арлекина. Его голову и плечи покрывал куколь с чересполосицей красных и черных квадратов. Пожилой эльдар сбросил длинные одеяния, и под ними оказался пурпурно-желто-белый комбинезон, покрытый узорами из полосок, точек и колец. Лицо Лехтенниана скрывала простая маска, совершенно неукрашенная и полностью черная, за исключением единственной красной руны на щеке: символа Цегораха, Смеющегося Бога.
— Да, друг мой, меня поймали, но уже давно, — без рифмы, но с легкой насмешкой ответил старик. — Но я извивался, пока не вырвался, и до сих пор здесь. Одинокий путник без единого друга; беспощадный страж Черной библиотеки; скиталец Паутины, лишенный души, с жизнью в закладе у Великого Врага. Я — солитер.
