Оказалось, что Арадриан немного ошибся. Гигантская постройка не занимала каждый кусочек поверхности: справа от «Ирдириса» находился лес, синий лиственный полог которого нарушал волнистую белизну черепичных крыш и облицованных плиткой террас. Деревья тоже оказались неподвластны течению времени, и узор из круглых лужаек, завивающихся к единому центру и постепенно уменьшающихся, был прекрасно виден среди широкого кольца стволов.
В городе имелись и другие сады, на крышах домов и в напоминающих ущелья проходах между возносящимися к облакам чертогами. Целые стекла до сих пор поблескивали в тысячах арочных окон, узкие и широкие двери вели с шестиугольных двориков в темные недра зданий. Озерца и пруды вторгались в монотонную белизну; казалось, что к некоторым из них можно добраться только по воздуху. Сохранились целые скульптурные парки, но творения в них были слишком малы и неразличимы даже при увеличении в устройстве визуализации. На улицах обнаружились куда более крупные статуи, наивно интерпретирующие мифы о богах эльдар.
— Наверное, в лучшие времена это был густонаселенный город, — заметил Арадриан.
— Отнюдь нет, — возразил Лехтенниан. Алайтокец был так поглощен наблюдениями, что не заметил, как пожилой путешественник зашел в кабину пилотов. За спиной у того стоял ками Эстратаина, который медленно поворачивал головой налево-направо, изучая великолепную картину глазами-геммами. — Здесь жили всего четыре тысячи эльдар, и это был не город, а дворец.
— Меньше, чем в любой из жилых башен Алайтока? — нахмурившись, отозвался молодой изгой. — А что с другими поселениями? Сколько эльдар жили вне дворца?
— Здесь нет ничего, кроме этих чертогов, — опершись о спинку кресла Арадриана, музыкант смотрел на сферический экран вверху. — Весь Миарисиллион — дворец, каждый континент и островок были перестроены по желанию единственного эльдар.
— Поразительно, тогда у нас было столько планет, что такая гордыня могла найти воплощение, — произнес ками. — Подобное богатство и изобилие привели к праздности и катастрофе.
— Мир-дворец необычен, даже среди излишеств империи на вершине могущества, — ответил Лехтенниан с полузакрытыми глазами, словно вспоминая что-то. — Были те, кто строил миры в Паутине, но гордый создатель Миарисиллиона мог удовлетвориться только властью над настоящей планетой.
— Откуда ты знаешь? — извернувшись в кресле, Каолин посмотрел на старика. — Где ты услышал эту историю?
Лехтенниан не ответил сразу, а взглянул на пилота с полуулыбкой. Затем он пожал плечами, будто решив, что не стоит таиться.
— А где арлекины узнали про Миарисиллион? В Черной Библиотеке, хранилище всех наших знаний о древней империи и Грехопадении, месте, где во множестве имеются звездные карты и атласы, а также дневники, написанные и снятые ещё до пришествия Той-что-Жаждет.
Когда музыкант упомянул имя погибели эльдар, Арадриан содрогнулся. Он не знал, простая ли это реакция на эпитет, или же темный бог, уничтоживший древнюю империю, способен ощутить свое имя, произнесенное внутри него — даже в виде эвфемизма. Все в рубке притихли, и изгой понял, что не он один испытал это чувство.
— Ты был в Черной Библиотеке? — наконец прервал молчание Эстратиан, поворачивая лепное лицо к пожилому спутнику. — Весьма выдающееся достижение, таких эльдар даже меньше, чем тех, кто побывал на старых мирах.
— Это было давно, и я уж точно не помню дороги, — сказал Лехтенниан всё с той же хитрой полуулыбкой. — Если переживем эту авантюру, может, сумеешь убедить Финдельсита провести тебя туда.
— Похоже, нам пора приземляться, — сообщил Арадриан, который заметил, что судно арлекинов описывает нисходящую спираль над дворцом, сбрасывая скорость перед касанием.
Каолин снова приник к панели управления, направляя космолет вдоль петель инверсионного следа, оставленных ведущим кораблем. После длительного снижения изгои, наконец, заметили арлекинов: те совершили посадку в широком дворе, усаженном деревьями с серебристой корой и ярко-красными листьями. Неподалеку располагался огромный купол, почти не уступавший по размеру алайтокским, но созданный из камня, а не энергетического поля. Что находилось под ним, оставалось неизвестным.
Во дворе оставалось много свободного места, так что «Ирдирис» опустился рядом с космолетом арлекинов. Арадриан перевел двигатели в режим ожидания, Каолин открыл входной люк и спустил десантную рампу. Перед выходом алайтокец в последний раз глянул на обзорный экран и отметил, что снаружи, несмотря на умеренный климат и температуру, нет ни птиц, ни насекомых.
— Думаю, мы единственные создания на этой планете, — произнес он, выбираясь из наклоненного кресла.
— Будем надеяться, чтобы так оно и осталось, — отозвался Каолин.
