Из отдельного спального купе вышла Мария. Она только проснулась. Совершенно ещё не освоившись со своим нынешним положением свободного человека, она точно заново училась улыбаться. Дочь Павла Железнова и Аси была среднего роста с коротко подстриженными под мальчика светлыми волосами.
Из-за мешковатого тюремного халата, в который она была облачена, сказать что-то определённое о её фигуре было нельзя. К тому же худоба недавней заключённой, казалось, съела изнутри черты её индивидуальности. Тюремные ботинки на ногах не прибавляли её облику привлекательности и изящества. В который раз со смешанным чувством грусти и удивления Суровцев силился понять: на кого из своих родителей она больше похожа. В таких случаях иногда говорят: «Это – смотря с кем стоит рядом…» Действительно, рядом с матерью она была бы похожа на Асю. Стой она вместе с Железновым, и никто бы не сомневался, что перед ним отец и дочь.
– Доброе утро, сударыня, – поздоровался Суровцев.
– Доброе утро, – отозвалась девушка благозвучным грудным голосом.
Если к Суровцеву и Черепанову за последние сутки на свободе она уже привыкла, то вид двух незнакомых мужчин её как минимум настораживал. Соткин с первого взгляда понял, кто эта девушка. Взглядом точно спросил Суровцева. Суровцев взглядом же подтвердил, что Соткин не ошибся в своих предположениях…
– Умывайтесь, Машенька. И ждём вас в столовой. Позавтракаем и за дела, – покровительственно распорядился Сергей Георгиевич.
– Располагайтесь, – первым войдя в достаточно просторный кабинет внутри вагона, распорядился Суровцев.
– Товарищ генерал, я похлопочу насчёт завтрака и вернусь, – предложил Черепанов.
– Отставить. Пока не тронулись, сходи к охране спецвагонов и пригласи сюда начальника, – приказал генерал.
– Есть, – ответил помощник и вышел из кабинета.
– Силёнка у парня есть, – кивнул вслед ушедшему Черепанову Соткин.
– Всё есть, кроме полноценного образования и желания учиться, – заметил в свой черёд Суровцев. – Докладывайте.
Александр Александрович переглянулся с Новотроицыным. Понял, что начинать доклад придётся ему. Вздохнул. Вдруг произнёс неожиданно:
– Должен тебе сказать, Сергей Георгиевич: я мужик ушлый, а ты куда как каверзнее меня. Вот и власовец подтвердит, – кивнул он на Новотроицына.
– Я не власовец, – жёстко заметил Николай Павлович.
– Всё одно перебежчик и изменник родине.
– Это ещё что такое? – повысив голос, спросил Суровцев.
– Да так. Служебные трения. По причине отсутствия служебного рвения, – многозначительно прокомментировал Соткин. – Докладываю. Всё северное золото мною перевезено пароходом из района Сургута и складировано у Ахмата в Заисточье. Прошло всё достаточно чисто. Ещё мы с Ахматом перебрали то золотишко, что лежит сейчас на улице Белой у Белого озера. Эти две части можно грузить. Прикинули безменом на вес. Получилось целых полторы тонны…
– Чему ты удивляешься? – совсем не был поражён этому факту Суровцев. – У нас когда была возможность спокойно всё посчитать и взвесить? Примерно столько же в Лагерном саду…
– Но у нас незадача с Лагерным садом, – перебил его подполковник.
– Что такое? – встревожился Суровцев.
– Какой-то придурок из местных военных на днях взорвал вход в подземелье. Почему? Зачем? Пока не знаю.
– Золото там? – спросил генерал.
– Если было бы не там – весь город бы знал. Надо разбирать завал. А это совсем не просто при сложившейся здесь обстановке.
– Что ты подразумеваешь под непростой обстановкой? – спросил товарища и друга Суровцев.
– Я же говорю… Каверзный вы мужик, Сергей Георгиевич… В городе появилось слишком много приезжих. И это чекисты из Москвы. Причём, сдаётся мне, две разные, но связанные между собой группы. Одеты по-цивильному, но распоряжаются ими два подполковника в форме. Живут – одни в общежитии подшипникового завода, другие отираются при медицинских клиниках. Смешные такие… Томск небольшой, и они сразу везде засветились. Я, пока лежал в госпитале и потом, как-то уже примелькался, а эти как мухи в молоке. Это первое. Второе… С его архаровцами, – кивнул он в сторону Новотроицына, – не лучше… Не знаю, чем немцы думали, когда заслали сюда этих мальчиков. Уголовники куда надо уже стуканули… Почему их чекисты до сих пор не взяли – я лично в толк взять не могу. Продолжай сам, висельник, – опять обратил своё внимание на Новотроицына Соткин.
– Александр Александрович прав, – согласился Новотроицын. – Всю мою группу уголовники с потрохами сдали НКВД в первый день пребывания. Я еле оторвался от слежки. Если всех и не арестовали до сих пор, то только потому, что ждут, наверное, когда появлюсь я.
– Ясно, – сказал генерал, хотя ясности доклад двух его друзей-приятелей ему не прибавил.
– Разрешите? – заглянув в дверь, спросил Черепанов, вернувшийся с начальником охраны – пожилым худощавым мужчиной лет сорока.
Главный охранник хотел было доложить о прибытии и уже вскинул для доклада ладонь к козырьку фуражки, но Суровцев его перебил:
