Все трое молчали, даже говорливый фон Фальц не знал, что сказать. Молчали и стражники перепуганные, и Ёган с арбалетом, и хмурый сержант.
— Уезжайте, господа, пока не пролилась кровь, потому, что эта кровь может оказаться и вашей, — закончил солдат.
— Не смейте указывать, что нам делать, — почти крикнул молодой фон Плезендорф, — на мне требуется вашего разрешения.
Они не собирались уезжать, и тут Волков понял:
— А, вы не можете уехать! Вы взяли задаток! Я вас понимаю, взять деньги и даже не попытаться сделать то, что кому-то обещали… Это претит вашей рыцарской чести… Многохоть взяли? Вряд ли… — Волков говорил со всем сарказмом, на какой был способен. — За меня много не дадут.
— Вы хотите нас оскорбить? — спросил фон Фальц, снова улыбаясь.
— О, разговор пошел про оскорбления, — улыбнулся ему в ответ солдат, — просто зарезать меня не получилось, кому-то придется вызывать меня на дуэль. Ну конечно, деньги-то получены. Придется отрабатывать.
— Вы забываетесь, коннетабль, — сухо сказал Кранкль.
И Волков уже знал, кто будет вызывать его на поединок. Видит Бог, наверное, он сейчас отдал бы все, да все, что бы избежать поединка с этим человеком, но эти господа приехали не для того, что бы что-то у него забрать. Они приехали его убить. Конечно, можно было уехать в замок, к барону, развернуть коня и поскакать. При бароне они не отважились бы на убийство его коннетабля. Но солдат знал, что никогда он так не поступит, он просто не может так поступить. Он так не умеет. И он произнес:
— Еще раз прошу вас господа, уезжайте, — и, посмотрев Кранклю в глаза добавил: — Кранкль, уезжайте, прошу вас.
— А я еще раз говорю вам, — снова повышал голос фон Плезендоф, — никакой коннетабль не буде указывать нам, что делать…
— Ну, хватит, — прервал его Кранкль, — ваши слова оскорбительны, коннетабль…
— Фолькоф, — снова напомнил солдат.
— Да, Фалькоф.
— И что вы сделаете, Кранкль? Вызовите меня на поединок?
— Да, вы были грубы, и я вызываю вас, — в его голосе слышалась холодная решимость.
— Я знал, что это будете вы, — спокойно сказал Волков.
— И как же вы догадались? — удивился Кранкль.
— По вашим кружевам, — Волков улыбался. Хотя ему было не до улыбок. Он знал кто перед ним. Это был не пьяный юнец, этот человек не один раз уже, вот так стоял перед кем-то, зная, что скоро его убьет. Или погибнет от его руки. Скорее всего, перед Волковым стоял чемпион курфюрста славной земли Ребенрее. Даже в лучшем своем состоянии, без хромоты и со здоровой рукой, да при равном оружии у Волкова было мало шансов победить Кранкля. А сейчас шансов не было вообще. Только если…
— Что вы имеете ввиду, — холодно спросил Кранкль, — что вам мои кружева?
— Ваши кружева великолепны, не будь у меня столь грязной работы, сам бы мечтал носить такие, — отвечал солдат, — но пока забудем про кружева. Вы вызываете меня на поединок? А раз так, значит, выбираю оружие я.
Кранкль великодушно улыбнулся:
— Меч, шпага, алебарда, цеп, моргенштерн… Все что вам угодно.
— Ничего из этого, — отвечал Волков.
— А что же вы выбираете? — спросил Кранкль.
— Наверное, едкие остроты, — заметил фон Фальц, — в этом он большой мастер.
— Я выбираю арбалет.
— Что? Арбалет? — скривился фон Фальц.
— Арбалет? — переспросил фон Плезендорф. И презрительно фыркнул. — Арбалет, оружие черни.
— А я не из благородных. Как раз мое оружие.
— А говорили, что вы служили в гвардии де Приньи. — Сказал Кранкль.
— Да, но попал я туда не по происхождению.
— Все равно, арбалет оружие трусов, — сказал фон Плезендорф.
— Да? А вот в гвардии де Приньи, трусом бы посчитали того, кто вызывает на поединок хромого и почти однорукого, — съязвил солдат. — Не говорите, что вы не знали о том, что я не владею левой рукой. Или что я хром, — Волков засмеялся. — Вижу, что знали. И тем не менее, храбрец Кранкль вызвал меня на дуэль. А узнав, что мой выбор оружия, хоть чуть-чуть уравновешивает шансы, у вас, господа храбрецы, стали кислые лица.
— К дьяволу, — сказал Кранкль, — хватит болтать, коннетабль, арбалет так арбалет. И давайте покончим с этим, мы еще не обедали.
Все было решено. Волков, да и все остальные сразу успокоились. Все поняли, что большой драки не будет, будут биться лучшие. Из рыцарей это был Кранкль, из людей барона — коннетабль.
Стражники, сержант и Ёган с удивлением наблюдали, как общались рыцари и коннетабль. Они были в недоумении, как эти люди, господа, сидящие на лошадях и вооруженные, собираясь сойтись в смертельном поединке, между тем были вежливы, говорили, не повышая голоса, не пытались оскорблять друг друга и даже шутили и улыбались. Как будто договаривались о совместном ужине.
— Если вы не возражаете, стрелять будем на пятидесяти шагах, — говорил Волков Кранклю.
— Нет, не возражаю. Как вам будет угодно. — Отвечал тот.
— Арбалет один, стрелять будем по очереди.
— Значит, жребий? — спросил Кранкль.
— Жребий, — ответил солдат.
Улыбчивый фон Фальц, достал золотую крону. Повертел ею и спросил у солдата:
— Герб или голова?
— Голова, — ответил тот.