— Эмма, ну что, пришел твой ухажер? — закричала одна из баб.
— Пришел-пришел, — отвечала девушка, не останавливаясь.
— Пришел? — переспросила другая. — А чего же ты невесела? Не понравился, что ли?
Бабы засмеялись. Девушка отмалчивалась: быстрее бы уже ночь.
Агнес деловито направилась к конюшням и складам. Проходя мимо, увидела большую круглую старую корзину. Как раз то что нужно. Она взяла корзину под мышку и повернула к кухням, она знала, что лестница оттуда поднимается прямо наверх, и к обеденным залам, и к опочивальне самого господина. Ей как раз туда. На кухнях повара и поварята работают. Агнес была удивлена: ночь почти на дворе, а тут работы в самом разгаре.
— Эй!
Кажется, это кричат ей. Девушка спокойно повернулась на крик.
Пред ней был мужик в несвежей рубахе, волосатые руки, ноги без чулок.
— Я у кастеляна просил салфетки и скатерти для малой сервировки принести, когда будет?
Агнес размышляла над ответом всего мгновение.
— Не знаю, — ответила она и показала мужику корзину, — мне велено белье из покоев забрать.
Мужик посмотрел на нее неодобрительно и произнес:
— И сколько раз вам нужно говорить, чтобы не ходили по нашей лестнице, у вас своя есть.
— Извините, господин, — отвечала Агнес, но сама, сделав книксен, все-таки юркнула на лестницу, которая вела наверх.
И там чуть не столкнулась с молодым поваром, который бежал сверху с пустым подносом. Едва разошлись на узкой лестнице.
«Пир у них, что ли, или бал?» — размышляла девушка, поднимаясь выше и выше.
В обеденной зале голоса, звон бокалов, музыка. Агнес заглянула в нее мельком. Да нет, на пир не похоже: десяток господ пьют вино, еды на столах мало. Она стала подниматься еще выше — в святая святых всякого замка, в личные покои хозяина. А там комнатушка для лакеев и поваров, столы с постельным бельем. То что нужно, и как раз в этом месте…
— Эмма! — зло и резко прошипел кто-то за ее спиной.
Она вздрогнула, оглянулась. Перед ней какой-то господин, ну, не то чтобы господин, но какой-то важный, судя по одежде, человек.
— Ты что тут делаешь? — все так же зло спросил ее человек.
— Белье пришла забрать, — отвечала девушка и добавила наудачу: — Господин Ройсмах.
Она угадала, это ее начальник. Тут была мало света, девушка почти не боялась, что он почувствует неладное. А господин Ройсмах ругал ее, стараясь не повышать голос:
— Дура, тебе что, неизвестно, что белье забирают поутру, а никак не на ночь глядя? Убирайся отсюда, господа уже легли почивать, им завтра на заре на охоту. Прочь! Прочь отсюда, глупая корова!
Агнес со своей корзиной тут же кинулась к лестнице, но вместо того, чтобы начать спускаться, поднялась чуть выше, прижалась к стене и замерла. Через минуту девушка услышала, как хлопнула дверь: господин Ройсмах покинул комнатушку. Агнес бросила корзину и вернулась туда, откуда ее только что прогнали. Там горела всего одна лампа, но девушке света хватало. Она почти сразу нашла то, что нужно: на двух отдельных столах лежали роскошные вещи. На одном — великолепное платье с тончайшими нижними рубахами, на другом — атласный синий колет, рубаха с кружевным воротником, панталоны, чулки. Там же стояли вычищенные до блеска высокие сапоги для верховой езды. У Агнес не было сомнений, что это одежда графа и графини. Перчатки! Великолепные перчатки из черной замши, расшитые серебром, конечно, принадлежали тому, кто мешает ее господину. Она взяла одну из перчаток. Удивительно мягкая замша, тонкая, только вышивка делала эту вещь чуть-чуть грубее.
Девушка достала свою тряпицу. Теперь нужно быть аккуратной, это не шутка. Держа флакон через тряпку, через тряпку же она открутила крышечку и наклонила флакон так, чтобы капля оказалась внутри перчатки. Коричнево-желтая капля медленно выползла из маленькой емкости и упала в черноту раскрытой перчатки. Девушка мигом положила перчатку на место. Во флаконе оставалась еще одна капля. В книге сказано, что одной капли более чем достаточно, но она не хотела рисковать, и вторая капля отправилась в сапог. Вот теперь все. Агнес закрыла флакон. Работа сделана, можно спускаться.
Возвращалась она через обеденную залу. Из господ там оказались всего два мужчины и одна женщина, да еще музыкант, задумчиво тренькающий на лютне. Ни один из них на девушку даже не взглянул, когда она, подойдя к камину, кинула в золу тряпицу с флаконом и вышла из залы.
Людишки еще суетились у конюшен: на заре охота, — но больше во дворе замка никого не было, ночь ведь. Со стражниками у Агнес тоже хлопот не было. Он подошла к ним и сказала, ткнув одного пальцем в переносицу:
— Спи. — А второму велела: — Отопри мне ворота.
И тот молча подчинился. Так она вышла из замка. Уже вскоре девушка была в лесу, на том месте, где ее ждали Сыч и Игнатий. Она быстро и с удовольствием сбросила в темноте мерзкую одежду мертвой бабы, приняла новый вид и надела свое платье.