— Некогда нам отдыхать, полковник. До конца кампании едва месяц остался, дальше у солдат да и у офицеров будут заканчиваться контракты. Эберст сидит как в осаде. А вы говорите — отдых. Пороха у нас мало. Нам оказию придется в лагерь к реке за ним посылать, — отвечал Волков. — Нет времени отдыхать, совсем нет.
— Вчера я надорвал двух лошадей, таская пушки в гору, — поддержал полковника капитан Пруфф.
— Лошадей мы вчера захватили у врага целый обоз, берите сколько вам надо, капитан. Тем более что дорога теперь пойдет вниз, нам и надрываться не придется.
Но офицеры не уходили, теперь заговорил капитан ландскнехтов:
— Господин генерал, люди мои, как и все остальные в войске, вас весьма уважают, для них вы Длань Господня, сам сегодня слышал это ваше прозвище среди своих солдат, но все устали, тяжелейший марш, а затем тяжелый бой, весь день на страшной жаре до самой ночи. Дозвольте людям отдых, один день без доспехов, и не в строю, они хоть помоются в реке, попьют пива.
— На всех в этом захудалом городишке пива не хватит, — отвечал кавалер, — город грабить не дам, а то вас потом опять не собрать будет. — Он недолго помолчал. — Ладно, один день, господа, один день! Завтра до зари чтобы построены были в колонны.
Офицеры ушли, чтобы сообщить своим подчиненным радостную весть: генерал дает один день на мытье и отдых.
Позавтракав, кавалер пошел к раненым и поговорил с господином Фейлингом. Тому арбалетный болт пробил правую икру. Нога у молодого человека была завернута в тряпки. Он был бледен, но при виде генерала крепился, хорохорился, мол, он человек бывалый и мужественный и все ему нипочем.
— Коли не случится жара или еще чего всякого, так будет хорошо, — уклончиво говорил немолодой лекарь.
Лекари никогда не говорят наверняка, вечно вокруг да около да «может быть» и «может статься». Волков не поленился, велел размотать тряпки, взглянул на рану. Рана зашита, вокруг не очень красна.
— Буду молиться за вас, — пообещал он Фейлингу. — По опыту, а он у меня немалый, скажу, что пока все неплохо с вашей ногой. Крепитесь, друг мой.
Генерал ушел от раненых, не забыв поддержать их всех словом. Офицеры его занимались осмотром захваченного обоза, и Волков велел Гюнтеру сделать ванну, а пока позвал капитана Дорфуса и снова сел с ним за карту. Но никаких новых мыслей ни ему, ни капитану в голову не приходило. После того как он избавился от угрозы с запада, перед ним опять замаячил вопрос, который они с Дорфусом уже не раз обсуждали: Арвен или Мюлибах? Куда ему идти после?
Но вот что удивляло: к нему до сих пор не приходил никто из горожан. То ли беспечны, то ли глупы, то ли заносчивы.
Кавалер послал в город господ Румениге, Хенрика и десяток своих гвардейцев найти бургомистра или кто у них там старший будет. В это время Гюнтер нагрел принесенную из реки ледяную воду, и генерал принял ванну. Он сидел на солнышке в теплой воде, со стаканом вина в руке и тарелкой сыра, что стояла рядом, на маленьком столике, когда к нему приволокли старика с разбитым лицом.
— Это кто его? — спросил кавалер.
— Уж извините, генерал, то я не сдержался, — отвечал Хенрик. — Нестерпим был старый дурак, в лае своем неуемен.
— Насилу удержал его, — негромко сказал сержант Франк, подходя ближе к генералу. — Старик глуп и зол, а господа стали яриться от этого.
Волкову понравилось, что грубый и скорый на расправу сержант на сей раз выступил примирителем.
— Ты молодец. Правильно сделал. — Кавалер поверх стакана посмотрел на старика и спросил его: — Так за что же вас избили, горожанин?
— За то, что сказал правду этим псам, — высокомерно отвечал старый человек разбитыми губами.
— И в чем же твоя правда, старик? — Волков стал злиться на горожанина за то, что тот начал разговор с ругани. Так не пристало вести дела.
— В том, что вы псы поганые и смрадные, а ты из всех псов самый смрадный, — стал говорить брань старик и продолжал, в каждое слово вкладывая свою ненависть и кривясь в презрении: — Рыцарь Божий! Смрадный пес сатаны, цепной пес пса-папы, вот ты кто.
— А он правда бургомистр? — спросил кавалер у Хенрика на сей раз уже спокойнее, кавалер уже знал, что будет делать, а когда он это понимал, так и злиться переставал.
— Так нам сказали, — отвечал молодой господин.
— Плохой из тебя бургомистр, старый ты дурак, — говорил старику кавалер, — за дерзость твою сожгу я город, что тебе доверился. От большого ли ума ты свой лай затеял?
— Сожги, демон папский, то во власти твоей! — гордо отвечал бургомистр. — Мы новый отстроим, ибо с нами Господь, а не с тобой.
— Да-да, слышал я от вас, еретиков, уже это. — Волков махнул рукой. — Только вот Господь пока мне победы дарует, а не вам.
— Раньше, во все века, мы вас били и впредь станем, не бывать дьяволу поверх праведных! Я сам, пока в силах был, вас, свиней, резал, и на юге, и в других землях. И впредь мы будем вас бить.
Волков чуть из ванны после таких слов не выскочил.