Генерал не пошел к своему месту на заседании, а сказал:
— Приведите ко мне этих господ.
Тут же капитан отдал распоряжение, и сержант позвал людей, которые дожидались генерала в тени деревьев.
— Мое имя Хуго Георг Райхерд, — сказал один из людей; мог бы и не говорить о том, что он Райхерд, это и по его лицу генерал понял. — Мой брат, господин первый консул земли Брегген, просил меня передать вам вот это. — Хуго Георг Райхерд с легким поклоном протянул кавалеру небольшую шкатулку.
Признаться, сердце кавалера забилось чуть быстрее. Неприятная мысль промелькнула у него в голове: «А вдруг возвращает сапфир?» Он взял из рук посланника посылку. «Да нет же, не стал бы тогда Райхерд искать для камня шкатулку, передал бы обратно, как и был, в мешочке из бархата».
Кавалер открыл шкатулку. И там был действительно камень. Камень великолепной огранки и очень большого размера. Вот только был он красный. Ярко-красный, чистый и без намека на мутность. Величиной не меньше подаренного сапфира и ценой был не меньше. Единственное, что умаляло его ценность, так это только то, что он не являлся подарком императора.
Волков вздохнул с облегчением и сказал брату ландамана:
— Передайте первому консулу мою благодарность. Камень великолепен.
⠀⠀
Как хорошо, что Волков сегодня долго спал, как вовремя принесли ему этот подарок. Теперь генерал уже не собирался сдерживать своих адвокатов, теперь пусть торгуются за всякие его преференции. Он уже знал, что дело идет так, как ему и нужно, может, и придется еще что-то уступить, но в общем, все шло к миру, ведь этим подарком ландаман показал, что согласен на мир. Пробираясь к своему месту, генерал дышал уже легко. Садясь в свое кресло, он видел радостные и одновременно удивленные лица своих ловкачей-крючкотворов.
— Они согласились дать разрешение вашему торговому человеку покупать землю и строить свой амбар, — шепотом произнес Крапенбахер.
— Сие удивительно, — сразу после него стал шептать Лёйбниц, — тем не менее они настаивают, что ваш торговый человек должен платить триста шестьдесят пять монет в год в казну города, но за это он сам будет выбирать, в каком ряду ему торговать.
— Соглашайтесь, — сразу ответил Волков.
— А еще вчера они стали увязывать выдачу беглых мужиков с компенсацией за Линхаймский лес, — продолжал Крапенбахер.
— Соглашайтесь, — повторил кавалер.
— А в компенсацию они просят тысячу гульденов, — аккуратно напомнил Лёйбниц. — Сумма-то не маленькая.
— Соглашайтесь, — снова кивнул генерал. А сам поймал взгляд ландамана и, чуть улыбнувшись, поклонился ему.
«Бог с ними, с этими деньгами, деньги и преференции в торговле важны, но не нужно осложнять дело Райхерду. Если договор будет „обидным“, так и противников у него окажется больше. А потерянное нынче я потом на торговле наверстаю. Да и сам лес стоит всяко больше тысячи золотых».
Лёйбниц встал и сделал заявление:
— Кавалер Фолькоф фон Эшбахт согласен, из доброты своей и миролюбия, для укрепления мира меж соседями выплатить компенсацию в тысячу гульденов при передаче под полную его юрисдикцию всего Линхаймского леса, со всей землей под ним, и всего берега и всей реки до установленных границ.
Кавалер видел, как один из переговорщиков повернулся к первому консулу, а тот в ответ едва заметно кивнул. И этот переговорщик встал и сказал:
— Мы ценим добрый нрав и миролюбие господина фон Эшбахта и готовы в ответ обещать, что земля Брегген будет выдавать всех беглых людей, на которых кавалер Фолькоф фон Эшбахт укажет как на свою собственность.
После этого дело пошло быстрее, пыл делегатов вдруг угас, уже не кидались они отвечать на каждую фразу волковских адвокатов, не оспаривали всякую мелочь. А сам кавалер то и дело говорил своим людям:
— То пустяк, уступите.
И так, во взаимных уступках, и прошел тот день. И уже сразу после обеда, после короткого разговора с генералом, адвокат Крапенбахер встал и прочитал по бумаге:
— «После прений сторона кавалера Фолькофа фон Эшбахта заявляет, что больше не имеет противоречий ни по одному из оговоренных пунктов со стороной земли Брегген».
Тут же в ответ встал один из переговорщиков горцев и сказал, что у земли Брегген нет возражений по этому заявлению и что делегаты от земли Брегген готовы приступить к работе над завершающим текстом договора.
— Ну, мы договорились с ними? — спросил Волков у своих людей.
— Да, кавалер, — отвечал Крапенбахер, — осталось только поработать над текстом договора, но это уже мы сами управимся, тут вы нам не надобны.
— Да, осталось немного, всякие формальности, — поддержал коллегу Лёйбниц. — Ваше присутствие теперь не обязательно до финальной части, когда потребуется ваша подпись.
⠀⠀
Откуда они только прознали? Все, без всякого преувеличения все люди в лагере знали, что мир вот-вот будет заключен. Волков ехал по лагерю, а из палаток выбегали солдаты, другие, несмотря на строгие окрики офицеров, бросая работы, кидались к нему.
— Эшбахт!
— Спасибо тебе, добрый господин!
— Хватит, к дьяволу эту войну!
— Победа!
— Осточертели эти горцы! Домой хотим!
— Пора делить добычу!
— Эшбахт! Виват!