Путь инквизитора. Том первый, том второй. полностью

— Где у вас тут главная церковь? — спрашивал Ёган у ближайших мужиков. — Нам еще там читать надобно.

Те услужливо указывали нужную сторону и предлагали проводить.

Они поехали к церкви, а люди на рынке не расходились, с трепетом и благоговением говорили о трибунале, колдунах и еретиках. Стали вспоминать слова, что зачитал рыцарь божий, и о его щедрых посулах, и думать, кто у них в городе есть такой, за кем трибунал мог приехать. Жители вели себя смиренно и чинно, не то что до приезда трибунала. Никто не лаялся, не грозился, и торговались все без ругани. Тихо стало на рынке.

У церкви читать сам бумагу Волков не стал, охрипнув еще на рынке, и отдал ее Максимилиану. Мальчишка передал штандарт кавалера Сычу, чтоб держал, сам взял бумагу и стал декламировать громко и звонко, да так, что люди выходили из храма смотреть, что происходит. Максимилиан уже дошел до посулов, когда кавалер увидал хлипкого человека в мехах, берете, черных чулках на худых ногах и дорогих туфлях — тот торопился к ним, скользя по льду. За ним, тоже скользя и чуть не падая, спешил второй, не такой богатый, с кипой бумаг и переносной чернильницей с перьями. Первый остановился в пяти шагах от всадников и кланялся, не зная, к кому обратиться.

— Что вам угодно? — спросил Волков, отвечая на поклон, но не так чтобы уж очень вежливо и с коня не слезая.

— Мое имя Гюнтериг, — заговорил человек в мехах, — я бургомистр и голова купеческой гильдии города Алька.

— Мое имя Фолькоф, я рыцарь божий и охрана Святого трибунала.

— Очень рад, очень рад, — кланялся снова бургомистр, но смотрел не в лицо рыцарю, а на коня, будто с ним разговаривал. — Я так понимаю, что вы сюда приехали чинить дознание.

— Да, и от вас нам потребуется место, и место хорошее, для проведения дознаний.

— А аренду… — начал было Гюнтериг.

— Нет. Никакой аренды Святая инквизиция не платит, — пресек эти разговоры Волков. — Мало того, холодно у вас, потребуются жаровни и дрова. Дров нужно много. Святые отцы-комиссары не любят мерзнуть.

— Значит, и дрова за счет казны? — понимающе кивал бургомистр.

— Также нужно будет место в вашей тюрьме для задержанных и прокорм им. А еще палач и двое подручных.

— Все за счет города? — огорченно уточнил господин Гюнтериг.

— Все за счет города, — подтвердил кавалер. — Во всех тратах я подпишусь.

— Конечно, конечно, — снова кивал бургомистр.

— Господин, — вдруг заговорил его спутник, — дозвольте сказать.

Гюнтериг и кавалер уставились на него в ожидании.

— Дозвольте сообщить, что палачей у нас сейчас нет. Один уехал сына женить в деревню, а второй лежит хворый уже месяц как.

— И что же делать? — сурово спросил Волков.

Бургомистр и его человек тихо посоветовались, и человек в мехах предложил:

— Жалованье нашим палачам сейчас не платится, мы на это жалованье попытаемся взять палачей из соседних городов.

К этому времени Максимилиан уже закончил чтение, и собравшиеся вокруг люди прислушивались к разговору городского головы и какого-то важного военного.

— Господин, — заговорил Сыч, — коли будет жалованье, то и искать никого не нужно, я сам поработаю за палача.

— А ты справишься? — спросил Волков.

Сыч только хмыкнул в ответ:

— Да уж не волнуйтесь, справлюсь с Божьей помощью. Хоть дело и непростое.

— Вот и хорошо, — обрадовался бургомистр. — И искать никого не нужно. А утром все будет готово. И дрова, и жаровни, и печи завезем.

— Вот и славно, — произнес Волков. — Только не забудьте, господин Гюнтериг, отцы-комиссары тепло любят, привезите дров побольше. Пусть будет воз.

Бургомистр и его спутник вздыхали, но кланялись низко. Кто ж захочет перечить Святому трибуналу.

⠀⠀

⠀⠀

тец Иона совсем не походил на главу комиссии Святой Инквизиции. Прелат-комиссар разве такой должен быть? На лик добр, мягок в обхождении, а тучен настолько, что даже, когда садился в телегу, просил себе скамеечку, сначала лез на нее и уж потом падал или плюхался внутрь, а там долго ворочался, чтобы усесться, как подобает святому отцу. И вылезал потом тяжко, другие отцы тянули его за руки, при этом усилия прилагали видимые. На радость солдатам, которые на то прибегали смотреть.

— Два беса страшны мне, — жаловался отец Иона смиренно, — за них и спросит с меня Господь, и нечего мне будет ему ответить, потому как нет молитв у меня против этих двух злых бесов. Одного из них зовут Чревоугодие, а второго Гортанобесие.

Съесть отец Иона мог, как трое крепких людей. И оттого звучно и подолгу урчало чрево его, и иногда, не сдержавшись, неподобающе сану своему, так громко пускал он злого духа, что все слышали вокруг. Оттого и нахальники-солдаты за глаза прозвали его Отцом-бомбардой. Насмешники, подлецы.