– Ну вот и отлично. – Фэрклот устроился на заднем сиденье. – Тогда – на сто пятидесятую, а потом к северу.
Боковыми дорожками водитель вырулил на трассу 150, объехал кругом город и по указателям выехал на асфальтовое шоссе, ведущее к ферме Эдриена. Фэрклот смотрел, как солнце красными вспышками мелькает в прогалах между холмами, за сменой тени и света – словно дни один за другим быстро проскакивали мимо.
– Прямо за следующим подъемом. Длинная дорожка вправо.
Взлетев на гору, лимузин скользил вниз по обратной стороне, пока дорога не выровнялась.
– Сэр? – Фэрклот подался вперед, когда водитель ткнул пальцем в стекло. – Это вон туда?
Адвокат тоже заметил подъездную дорожку – полмили дробленого гравия, – которая бежала через поля и скрывалась среди деревьев. Полуразрушенный дом вдали проглядывал лишь смутным намеком. Автомобиль, однако, был виден кристально четко и ясно – серый седан, который перегораживал бо́льшую часть въезда. Фэрклот практически не сомневался, что уже видел его раньше.
Нога водителя слетела с педали газа.
– И что прикажете делать?
– Остановись прямо за ним, бампер к бамперу.
Водитель сделал, как велено. Теперь им были хорошо видны мужчины в седане – водитель смотрел в зеркало заднего вида.
– Давай-ка выждем минутку. Хочу посмотреть, чем они тут заняты.
Минутка растянулась. Никто не двигался.
– Сэр?
– Ну хорошо. – Фэрклот решительно толкнул дверцу. – Давай-ка посмотрим, что это все значит.
Он успел поставить одну ногу на землю, когда подхватил мотор седана.
– Осторожней! – крикнул шофер, но его голос практически утонул в реве мощного движка – водитель серого автомобиля газанул, и тот пулей вылетел на асфальт.
Фэрклот подавился пылью, когда тот уносился прочь – металл его ярко блестел под садящимся солнцем.
– Очень интересно! – Адвокат опять устроился на заднем сиденье.
– Я записал номер, если что.
– Молодец! Придержи пока при себе.
– Ну что, заезжаем?
– Давай.
Лимузин медленно перевалил через стальную решетку, служащую преградой для скота, на размытый гравий, пересек ручей и проехал под таким огромным дубом, каких Фэрклоту видеть еще не доводилось. Разрушенный дом терялся во мгле. Адвокат заметил проблеск огня, а потом и Эдриена, в полной неподвижности застывшего там, где когда-то была стена. Лицо у него выглядело не особо приветливо.
– Знаешь что? – Фэрклот протянул шоферу пятидесятидолларовую купюру. – Поезжай-ка перекусить. Я позвоню, когда соберусь обратно.
– Спасибо, сэр. – Водитель взял деньги. – У вас есть моя визитка?
Старый адвокат охлопал карманы.
– Я позвоню.
– Сэр?
Фэрклот замешкался, положив руку на ручку двери.
– Точно есть? – Шофер явно имел в виду темноту и руины, автомобиль, который они спугнули, и мрачный силуэт Эдриена. – Скоро совсем стемнеет, а вид у этого малого довольно подозрительный. Не обижайтесь, если я ошибаюсь, но не похоже, что это место вам особо подходит.
Фэрклот бросил взгляд на Эдриена – покрытого шрамами, худого, как волк, в плохо сидящей одежде.
– Это просто отличное место. Желаю приятно поужинать.
– Да, сэр. – Водитель с большим сомнением кивнул. – Как скажете.
– Тогда дуй. Со мной все будет хорошо.
Выбравшись из лимузина, Фэрклот проследил, как тот уезжает. Когда осела пыль, сгорбился над тростью, наблюдая за приближением Эдриена.
– Здравствуй, мой мальчик. Так и думал, что найду тебя здесь.
– А куда мне еще деваться?
– Мир большой, разве нет? – Эдриен вышел из-под деревьев, и Фэрклот сошелся с ним на обочине дорожки. – Я скорее предположил бы, что уж ты-то сильнее прочих должен недолюбливать подобные места, столь крепко настоянные на истории и воспоминаниях.
– А может, у меня есть неоконченное дело.
– Да ну? – Приподняв брови, Фэрклот нацелился на собеседника самым пронизывающим из всех своих взглядов, хорошо отработанным за долгие годы в суде. – Наверное, нам стоило бы это обсудить, поскольку я только что видел тот самый серый автомобиль – он торчал в самом начале проезда к тебе.
– Нисколько не сомневаюсь, что видели.
– Ты знаешь, кто это?
– Вы и вправду считаете, что я должен вам это сообщить?
– Чем ты так раздражен? – старый адвокат искренне недоумевал. Эдриен просто излучал напряжение, которое таилось в плечах и линии подбородка. Обычно теплые глаза были какими угодно, но только не теплыми. – Мы что, больше не друзья?
Эдриен повернул голову, и Фэрклот посмотрел, как тот вглядывается в начинающие скрываться в темноте поля. Все в нем было каким-то твердым и жестким, словно его каким-то образом намертво заморозили. Но ощущалась при этом и печаль – горькие метания глубоко израненной души.
– Вы меня ни разу не навестили.
– Я пытался…
– Я не про тот первый месяц, Плакса. То были темные дни, мой собственный выбор. Я имею в виду последующие тринадцать лет. Вы были моим адвокатом, моим другом… – Никакого прощения не чувствовалось в его голосе. То, что он говорил, было фактом, не подлежащим обсуждению.
– Я был слишком стар для того уровня апелляционной работы. Мы это уже обсуждали.
– И для друга тоже слишком стар?
