Элизабет посмотрела на него новыми глазами. Такая напористость совсем не в его стиле.
– Все со мной нормально.
– Ты в этом уверена?
Отступив, она подняла руки. Сквозь толпу ей был виден лежащий в грязи Эдриен. Его глаза нашли ее, и Элизабет словно прошибло током.
– Почему он полностью обездвижен?
– Потому что опасен.
– А кого за это арестовывают?
– Если я скажу, обещаешь вести себя прилично?
Все в груди Элизабет буквально вскипело от возмущения. До чего же снисходительно это прозвучало – «вести себя прилично»!
– А что, если не буду?
– Просто постой здесь. Поговорим, когда все закончится.
– Только один вопрос.
Дайер повернулся и поднял палец – «только один».
– По какому обвинению?
Он мотнул головой на красно-белый знак, прибитый гвоздями к почерневшему дереву. За всю свою жизнь Элизабет повидала тысячи таких же. Металлический квадрат, всего два слова, все просто и ясно.
– Да ты шутишь… – едва проговорила она.
– Это больше не его собственность.
Дайер вернулся в дом, оставив Элизабет на задворках наблюдать, как они вздергивают Эдриена на ноги, выволакивают его из руин и заталкивают в машину. Посмотрев, как его увозят, она не смогла скрыть нахлынувших на нее эмоций. Что бы сейчас ни представлял собой Эдриен, когда-то он был копом, причем одним из лучших – не просто одаренным, но еще и неоднократно награжденным, прославленным. Он выстрадал тринадцать лет за решеткой за преступление, которого, как она твердо считала, он не совершал, и вот что с ним теперь – захвачен на земле, которую всегда считал своей собственной…
Упакован по полной программе, как особо опасный преступник.
Арестован за нарушение границ частного владения.
Элизабет уехала, прежде чем Дайер успел отыскать ее для дальнейшего разговора. Подождала на дороге, а потом последовала за вереницей патрульных машин до отдела и издалека пронаблюдала, как Эдриена вытаскивают из патрульного автомобиля и ведут, едва переставляющего ноги, к охраняемому входу. Он пытался протестовать против грубого обращения. Обращение стало еще более грубым. Когда Эдриен исчез внутри, его уже полностью оторвали от земли – двое копов держали его, вырывающегося, за ноги, а еще двое за плечи. Элизабет молча сидела, уставившись на дверь. Ждала, когда появится Дайер, но тот так и не подъехал.
«В церкви», – решила она. Поскольку, по уму, так все и должно было происходить. Сначала расследование. Потом арест.
Включив передачу, Элизабет не спеша отъехала от бордюра и лишь тогда заметила темно-синий седан, притулившийся на краю служебной охраняемой стоянки. Простые штампованные диски колес, государственные номера. Гамильтон и Марш, решила она.
Всё еще в городе.
Всё еще ищут веревку, чтобы ее повесить.
