– Эдриен Уолл – уже осужденный убийца, Ваша честь. У него нет родственников, живущих в пределах данной административной единицы. У него нет собственности, в том числе недвижимой. Любые ожидания на рассмотрение судебного дела в какую-то более позднюю дату могут основываться на одной лишь смутной надежде. Штат запрашивает дальнейшее содержание под стражей.
– За два незначительных правонарушения, практически подпадающих под административную ответственность? – Плакса полуобернулся, чтобы оказаться лицом к лицу с репортерами. – Ваша честь, я вас умоляю!
Судья поджал губы и хмуро посмотрел на окружного прокурора.
– Вы намереваетесь предъявить уголовные обвинения?
– Не в данный момент, Ваша честь.
– Мистер Джонс?
– Мой клиент был арестован на территории, которая находилась во владении семейства, к которому он принадлежит еще со времен Гражданской войны. После тринадцати лет заключения импульсивное побуждение вернуться туда вполне объяснимо. Кроме того, я указал бы, что любое сопротивление, которое он мог оказать в тот момент, являлось реакцией на чрезмерное рвение полиции. В полицейских рапортах отмечено, что к задержанию было привлечено двенадцать сотрудников полиции – я еще раз подчеркиваю эту цифру, – двенадцать сотрудников по непонятно чьему заявлению в нарушении границ частной собственности! По-моему, одно только это достаточно ярко высвечивает намерения штата. С другой стороны, семейство мистера Уолла проживает в этом округе с зимы одна тысяча восемьсот седьмого года. У подсудимого нет никаких планов уезжать отсюда, и он горит желанием предстать перед судом, так что могу заверить всех присутствующих, что в ответ на достаточно легковесные обвинения мы готовы предоставить полноценную, активную и юридически обоснованную защиту. Учитывая все сказанное, Ваша честь, мы рассматриваем запрос о продлении содержания под стражей как абсурдный и просим назначить залог в любых разумных пределах.
Адвокат закончил негромко, так что в помещении воцарилась такая тишина, что было четко слышно каждое слово. Элизабет явственно ощущала напряжение, повисшее в пространстве вокруг нее. Погибла молодая женщина, а Эдриен – пользующийся самой дурной славой человек из числа осужденных за убийство за последние пятьдесят лет. Репортеры по-журавлиному вытягивали шеи. Даже окружной прокурор затаил дыхание.
– Залог в пятьсот долларов!
Молоток пошел вниз.
Весь зал пришел в движение.
– Следующий!
За дверями у края толпы Элизабет отыскала Фэрклота Джонса. Он опирался на трость, словно поджидая ее.
– Рада вас видеть, Фэрклот! – Она взяла его за руку, стиснула ее. – Все это так неожиданно, но очень, очень рада!
– Бери меня под руку, – сказал он. – Давай-ка прогуляемся.
Элизабет взялась за его по-старомодному изогнутую кренделем руку и повела сквозь толпу. Спустились по широким гранитным ступенькам, вышли на тротуар. Как минимум с полдесятка людей перебросились с ним словом или коснулись руки адвоката. Тот улыбался каждому, учтиво наклоняя голову, бормотал в ответ любезные слова. Когда они оказались за пределами толпы, Элизабет прижала его руку себе к боку.
– Вы сделали очень эффектный выход.
– Закон, как ты уже, наверное, догадалась – это в равной мере и театр, и рассудок. Бороться за победу в суде могут самые ученые головы, но не факт, что победа достанется именно лучшим мыслителям. Логика и лицедейство, умение использовать рычаги влияния там, где это уместно и оправданно, – вот в чем ремесло судебного адвоката. Ты видела лицо судьи, когда я упомянул про репортеров? Господи! Выглядело все так, будто у него под мантию вдруг пролезла какая-то гадость.
Он хихикнул, и Элизабет присоединилась к нему.
– Очень хорошо, что вы появились, Фэрклот! Я сомневаюсь, чтобы Эдриен столь же преуспел с назначенным судом адвокатом, который и не знает его и которому вообще особо нет до него дела.
Фэрклот отмахнулся от комплимента.
– Какие мелочи… Просто очередное судебное слушание среди множества тысяч других.
– Меня вы не обманете, мистер Джонс. – Она еще крепче сжала его руку. – Я сидела всего в одном ряду от вас.
– А-а… – Он промокнул платочком свой острый подбородок. – Выходит, ты заметила пятна пота у меня на воротничке. И небольшое, но достойное сожаления дрожание моих рук.
– Ничего я такого не видела.
– В самом деле? – Веселье прозвучало в этих словах, огонек в глазах вспыхнул так живо и задорно, что она опять не удержалась от улыбки. – Тогда, наверное, моя дорогая, тебе следует сходить к окулисту и проверить свои прекрасные глазки!
Они миновали последний слой толпы и не спеша, нога за ногу продвинулись на тридцать ярдов – асфальт слева, выгоревшая на солнце трава справа. Дойдя до скамейки в теньке, уселись на нее и стали наблюдать за шеренгой полицейских в форме, стоящих на балюстраде и неотрывно смотрящих в их сторону. Тем явно пришлось не по вкусу, что Эдриена выпустили под залог и что Лиз сидит с адвокатом, благодаря которому это и произошло.
– Какой мрачный спектакль, – заметил Фэрклот.
– Не все видят Эдриена таким, каким видим мы.
