Река загибалась к западу, а вместе с ней и тропа. Когда еще через милю она опять заложила петлю, Эдриен вывернул из низины и стал взбираться по склону, пока не отыскал проселочную дорогу, ведущую в нужном направлении. Без всяких помех прошагал еще с полмили. Когда и она тоже отвернула от намеченного пути, Эдриен пересек небольшую рощицу и набрел на ферму с маленьким белым домиком, ярко освещенным. С крыльца дважды гавкнула собака, но Эдриен умел двигаться быстро и тихо, и ночь поглотила его, прежде чем собака успела как следует учуять чужака. За фермой пролегала дорога, которая через три мили привела его к перекрестку. Налево – в город. Направо – небольшой коттеджный поселок, раскинувшийся у подножия горы.
Эдриен отправился направо.
Справа жил Фрэнсис Дайер.
Добравшись до дома Дайера, он первым делом проверил фамилию на почтовом ящике, а потом позвонил в звонок. Когда никто не ответил, заглянул в окно – увидел внутри свет и знакомые вещи: фотографии Дайера еще салагой и в тот день, когда он стал детективом, кожаную мебель и восточные ковры, выстроившиеся в ряд ружья, которые выглядели точно так же, как в тот день, когда они в последний раз отправились на охоту как напарники и друзья. Смотреть было тяжело, поскольку все это напоминало Эдриену о смехе и жарком солнце, о тихом соперничестве, стаканчиках с бурбоном и собаках, которые лежали, вывалив языки и тяжело дыша, когда битую птицу свалили в кузов, а последнее ружье было убрано за спинку сиденья старого пикапа. Это загнало в душу, словно гвоздь, печальный факт, что они с Фрэнсисом когда-то были друзьями; напомнило о суде и разочаровании, напомнило неприятную правду, которая развела их в разные стороны.
Поскольку все, что Фрэнсис сказал на суде над Эдриеном, было правдой. У Джулии действительно было лицо, способное довести мужчину до беды, а Эдриен и впрямь был одержим ею. Он запал на нее так сильно и так быстро, что даже сейчас при этом воспоминании кружилась голова. Но дело было не просто в лице. Это было нечто бессознательное, электризующее,
Через неделю он едва ли о нем вспоминал.
А еще через месяц был забыт и сам.
Опустившись на крыльцо, Эдриен сгорбился, ощущая ее смерть так, как будто прошло всего несколько дней, а не лет.
«Эх, Джулия…»
Давно он не позволял себе такой роскоши, как воспоминания… В тюрьме это было тяжело, потому что воспоминания размягчали его, а он не мог себе этого позволить. А потом, она была мертва, а смерть – это навсегда. И где он в итоге оказался? Сидит тут в полном одиночестве перед пустым домом, готовый вдруг разрыдаться навзрыд…
Тринадцать лет!
Они наполнили его доверху, эти тринадцать лет – все эти страдания и боль, все эти часы, посвященные мыслям о том, что потеряно навсегда, о никак не складывающихся между собой деталях головоломки.
– Фрэнсис!!!
Он опять постучал в дверь; понял, что бесполезно.
«Ну ладно, подождем».
– Что посоветуешь, старик? Ждать его?
«Если ты только не собираешься выбить дверь и беседовать с пустым домом».
Эдриен глубоко вздохнул и заставил себя остыть. Он здесь, чтобы получить информацию, переброситься парой слов. А значит, Эли прав. Никакого насилия.
– Ну, ладно тогда. Ждать так ждать.
Эдриен нашел на крыльце местечко потемнее и сел, прислонившись спиной к стене. Смотрел на пустую улицу и пытался умерить злость. Чего он ждет?
Ответов?
Покоя на душе?
«Ты не слишком-то хорошо выглядишь».
Губы Эдриена скривились в темноте.
– Я и чувствую себя не лучше.
«Ты справишься со всем этим, сынок. Ты сильней всего этого».
– Я – бывший зэк, толкующий с мертвецом. И больше я ничего не знаю.
«Ты знаешь мой секрет».
– Они следят за мной.
«Нет, ничего они тебе не сделают, только не сейчас. Ты можешь встать и хоть прямо сию секунду пойти. Пойти, куда только ни захочется. Получить все, что только ни захочется».
– А может, мне хочется их убить?
«Мы с тобой это уже обсуждали».
– Если я их не убью, они найдут меня.
«Это в тебе говорит арестант».
– Я не хочу быть один, Эли!
«Он уже идет».
– Не оставляй меня!
«Цыц, парень! – голос стал прерываться, смолкать. – Этот урод уже здесь».
Эдриен открыл глаза в тот самый момент, когда Фрэнсис Дайер ступил на крыльцо. Костюм на нем был темно-серый; ботинки сверкали. Хозяин дома тут же принял стрелковую стойку, поводя стволом – проверял темные углы и двор.
Эдриен показал пустые руки.
– Просто успокойся, Фрэнсис.
– С кем это ты только что разговаривал?
– Сам с собой. Такое случается.
