Путь истины полностью

Но такие дети поистине лежат на падение и на восстание многих в Израиле и в предмет пререканий (Лк. 2, 34). Как для веры Иисус во всех Своих состояниях есть наидрагоценнейший предмет, так и для человеческого рассудка и неверия не только Иисус распятый, но и Иисус, лежащий в яслях в Вифлееме, есть соблазн и безумие (1 Кор. 1, 23). Стать как дети: да кто может это слушать (Ин. 6, 60)? Повергнуться пред малым ребёнком: да где это видано? Мыслимо ли, чтобы премудрость преклонилась перед простотой, богатство и величие – перед нищетой и уничижением? Ах! не много таких (но, слава Богу, встречаются ещё по временам), кто почитает за великое счастье воздать поклонение сему Богомладенцу, Которому уже при Его рождестве поклонились все Ангелы Божии (Лк. 2, 13–14; Евр. 1, 6)!

В заключение воскликнем словами святых[134]: «Сердца, сюда! Сердца, сюда! Повергнитесь к стопам святого Младенца Иисуса! Да познают все Его творения державу и крепость Его! Всё из Него, Им и к Нему (Рим. 11, 36). Ей, аминь, Господи Иисусе!»

Кто ходит в страхе Божьем, вере и любви,

тот служит Богу истинно

и право чтит Его.

Не преступает страх притвора храма (2 Пар. 3, 4),

но издали он кланяется Богу. Сетуя и каясь,

скорбит и плачет он, и в грудь себя биет (Лк. 18, 13).

Он удаляется от зла, старается о добром

(Притч. 8, 13; Пс. 33, 15; 2 Кор. 8, 21)

и обращения от мёртвых дел своих взыскует

(Исх. 30, 18; Евр. 6, 1).

С молитвой и алчбой восходит вера во святая

(Евр. 9, 2),

где, как алтарь кадильный оный (Исх. 30, 1–10),

она кропление приемлет Кровию Христовой

(Евр. 10, 19–22),

где Сам Иисус, Хлеб предложенья (Евр. 9, 2),

ей простирает дух и жизнь (Ин. 6, 51; 63),

и где всё проницающий светильник (Лев. 24, 2–4)

ей разумение всех истин открывает

(Ин. 16, 13; 1 Ин. 2, 20).

Святое же Святых любви отверсто чистой (Евр. 9, 3).

Там, глубоко во мраке (3 Цар. 8, 10–12)

изволит Бог в душе покоиться безмолвной

(Пс. 64, 2; 131, 14; 2 Кор. 6, 16).

Кто сего достигнет,

тот может Бога Самого объять и созерцать

и поклоненье воздавать Ему, подобно Херувимам

(Исх. 25, 19–21).

Вот в этом состоит богослуженье.

Кто держится сего троякого устава,

тот почитает истинно и чисто

Отца и Сына и Святого Духа.

Всё остальное – лицемерье.

Сверши сие – и будешь истинно благочестив,

и честь, и благо, и блаженство в Боге обретёшь.

§ 1 Истинное благочестие сегодня совсем неизвестно. §§ 2–5 Оно не может состоять в том, что является общим как для верующих, так и для неверующих, §§ 6–8 в чём-либо экстраординарном или §§ 9–10 в явных, ощущаемых дарах благодати. §§ 11–13 Неправильное и § 14 правильное отношение к упомянутым дарам[136].

1. Достойно всякого сожаления, что в наши последние, тёмные и развращённые времена благочестие (или богообщение, или истинное богослужение и религия – все эти слова означают одно и то же) стало совсем неизвестным и чуждым на земле. Даже для христиан, народа Божия, главное свойство и первое дело которого, согласно Писанию, быть светильником для всех других народов в мире (Мф. 5, 14–16), открывая им глаза на свет богообщения, – даже для христиан, говорю я, всё сие является столь чуждым и неизвестным, что они повсеместно отвращаются от одного только слова «богообщение»; или же, если и говорят о нём, то не имеют никакого представления о том, что именно это такое. И если некоторые из них и составляют себе какие-то понятия о благочестии, то при ближайшем рассмотрении выясняется, что эти понятия ни в малейшей степени не совпадают с сутью предмета, и что при всей видимости и соблюдении внешних форм благочестия его сила им совершенно неизвестна, а то и вовсе отвергается как обольщение и заблуждение (2 Тим. 3, 5).