Путь из варяг в греки полностью

И ещё: если уже писал о реках, с чего бы повторять всё это в другом месте? Между прочим, о Волге в описании рек сказано «яже идеть на восток, в часть Симову», а во вставке об Волковском лесе — «на восток доити въ жребий Симовъ». Опять имеем явное повторение, заставляющее предполагать, что здесь был разрыв текста.

Так что, откуда ни взгляни, описание пути из варяг в греки в ПВЛ — текст крайне сомнительный. И написан поздно, и реального соответствия топографии не демонстрирует, и пропусками и повторами странными грешит. Тем не менее, именно на существовании большого торгового пути из Балтики на Чёрное море по маршруту Балтика — Волхов — Ловать — Днепр — Чёрное море строилась, да и до сих пор строится вся идеология становления Русского государства. Особенно после В. О. Ключевского, сформулировавшего «торговую» теорию. «…Племена или города, охотно признавшие над собой киевскую власть — кривичи, северяне, поляне, — жили по главной речной торговой дороге, шедшей по Днепру с его северным водным продолжением — бассейном Ильменя… Напротив, население, жившее вдали от этого речного пути и не разделявшее этого общего материального интереса, — племена древлян, радимичей и вятичей, не чувствовали охоты признавать власть киевского князя и упорно с ней боролись», — писал он[24]. А по В. В. Святловскому, мировой рынок вообще был для Киевской Руси всем: «Ему она обязана тем, что не затёрлась среди бесчисленных… народцев тогдашней эпохи»[25].

В общем, Рюрик (не важно, рассматривался ли он авторами научных работ как скандинав или поморский славянин) пришёл в Новгород (Ладогу) потому, что это важный пункт на торговом пути с севера на юг. Олег отправился покорять Киев, поскольку стремился установить власть над всем русским участком трассы. Владимир и Ярослав это дело продолжили. И в дальнейшем Киевская Русь по преимуществу вдоль данной торной дороги складывалась.

А транзитная торговля между Балтикой и Чёрным морем стала основой могущества государства. Одновременно (это уже с точки зрения исключительно норманистов) привлекая на Русь воинов и торговцев из Скандинавии. «Уже в 825—839 гг. по нему (пути из Варяг в Греки) могли осуществляться сквозные контакты между Скандинавией и Византией. Эти контакты имели определяющее значение для социально-экономического развития как древнесеверного, так и славянских обществ раннего Средневековья. Те и другие во взаимодействии с соседствующими балтскими и финскими народами образовали в результате этого развития своеобразное ранне-европейское культурное единство, которое может быть определено как балтийская цивилизация раннего Средневековья», — писал главный, пожалуй, отечественный норманист современности Глеб Сергеевич Лебедев[26].

Интересно, что и многие антинорманисты вопросом реального существования пути из варяг в греки не занимались. Это представляется достаточно странным для того же Гедеонова, к примеру. Ведь его варягам — поморским славянам, для того, чтобы попасть в Византию, Волхов и Днепр были не нужны. Как раз в их землях располагались старые водные пути Европы по Одеру и Висле к Дунаю. Но даже современный последователь и продолжатель дела Гедеонова А. Г. Кузьмин только отмечал в своих работах наличие таких вариантов путешествия, однако не отказывался и от существования летописного.

Пожалуй, до недавнего времени лишь Д. И. Иловайский, ярый сторонник южного происхождения Руси, выступал с доказательствами невозможности подобного хождения.