— Не смеши меня, Лот. Будто у них нет дел важнее, чем отлов и уничтожение хищных тварей, не имеющих к магии никакого отношения. Талвиния кишмя кишит всяческими опасными существами, на которых Рогду глубоко наплевать.
— Орден отправлял магов в наиболее опасные места, приказывая уничтожить любое живое существо, приносящее вред людям.
— Вот только не все этот приказ услышали. Кто захочет рисковать своими жизнями ради горстки каких-то жалких крестьян? Я могу утверждать это со стопроцентной уверенностью, потому что сама пару раз приезжала в деревни, из которых несколькими днями ранее уезжали присланные из столицы маги. Вот только, вместо того, чтобы охотиться на чудовищ, уничтожающих жителей одного за другим, они спокойно отсиживались в таверне сколько положено и с чистой совестью убирались восвояси, не сильно обременяя свою душу ненужной совестью, а голову — лишними размышлениями.
— В который раз убеждаюсь, насколько мало я был знаком с жизнью страны, выходящей за пределы столицы.
— У тебя были другие дела, да Рогд, я думаю, и не хотел, чтобы ты знал слишком много…
Оставаться на выбранном для привала месте стало небезопасно, поэтому они торопливо погасили костер, забросав пепелище оставшимися сучковатыми ветками. Неизвестно, сколько еще голодных хищников притаилось в зарослях, и уж дразнить их и приманивать уютным огоньком точно не стоило. Лот прошелся по поляне, которую они присмотрели из-за того, что на ней практически не росло травы, образуя своеобразную небольшую проплешину в степи, уничтожая по возможности следы их недавнего пребывания. Яснина стояла немного в стороне, с кинжалом наизготовку, внимательно осматриваясь по сторонам, но ночная степь безмолвствовала после короткого, но яростного сражения и гибели одного из своих жителей. Огромное тело, отчасти скрытое высокой травой, в которую оно рухнуло двумя обрубками после гибели, можно было уничтожить только с помощью магии, поэтому они решили оставить его так, как есть. Даже если за ними действительно кто-то следил, понять, кто именно убил злобную гадину будет проблемно, потому что два удара, ставшие смертельными, были нанесены не только разными мечами, но и руками, держащими их. И если маг все время не расставался с оружием, привыкнув использовать его в случае опасности, то колдунья применяла его крайне редко, особенно клинки, отдавая предпочтение сбалансированным и остро заточенным кинжалам.
Всю ночь и следующий день они быстро и уверенно пробирались к возвышающимся далеко впереди горам, уходящим снежными вершинами в небо, укрываясь белоснежным одеялом облаков. По молчаливому соглашению они оба приняли решение не останавливаться на отдых, ведь никто из них не знал, что за сущности могли водиться в здешних местах, которые уже успели показать им свою населенность далеко не слабыми и безобидными тварями, не отказавшимися подзакусить путниками, кем бы они ни были. Им повезло, небо распогодилось, радуя глаз длинными перистыми облаками и солнечными лучами, высушивающими мокрую траву и деревья. С каждым часом они все дальше уходили на север, забираясь вглубь леса из лиственных пород деревьев. Карта, украденная Ясниной у покойного мага, указывала точное направление, но на ней не было пути, по которому ее предыдущий владелец добирался до конечной точки путешествия. Либо он использовал переход, либо отправлялся в путь каждый раз новой дорогой, чтобы не привлекать к себе не нужного внимания.
Как бы то ни было, но ближе к вечеру они оказались в самой гуще леса, смыкавшего над их головами пышные кроны высоких берез, осин и кленов. Под ногами расстилался пышный ковер из трав и цветов, уже закрывшихся на ночь. Приходилось выбирать дорогу, пробираясь между развесистыми низкорослыми кустами шиповника и боярышника, большими группами растущих без определенного порядка, то по небольшим свободным от деревьев участкам, или совсем рядом со стволами, в некоторых местах густо оплетенным хмелем, с уже начинающими созревать шишечками.
Громкое кваканье лягушек дружно смолкло, оборвавшись на одной ноте, стоило им выйти к большому, заросшему камышами и кувшинками ручью, по топким берегам которого росла высокая осока и раскидистые папоротники. От нагретой за день травы поднимался густой пар, застаивающийся над ручьем. Столбы мошкары танцевали у берегов. Лот обернулся с вопросительным выражением на лице, кивком головы указывая вперед, словно спрашивая, правильно ли он выбрал направление. Колдунья кивнула, отирая тыльной стороной ладони мокрый лоб. К душной жаре прибавилась влажность, усиливая общую усталость. Они еще какое-то время шли по извилистому и заросшему берегу ручья, а затем свернули, углубляясь дальше в лес, на который с каждым часом все больше и больше спускались бархатистые и глубокие сумерки. Они погружали деревья и кустарники в темноту, оставляя лишь неясные очертания белеющих стволов тонких берез и трепещущих на ветру ветвей кленов с резными листьями.
