Герои этой книги шли разными путями и были наделены разными чертами. Одни, как Августин и Сэмюэл Джонсон, обращались к своему внутреннему «я». Другие, как Дуайт Эйзенхауэр и Филип Рэндольф, не были склонны к внутренним исканиям. Третьи, как Фрэнсис Перкинс, были готовы замарать руки политикой, чтобы добиться результата. Четвертые, как Дороти Дэй, хотели не только творить добро, но и воплощать его, живя чистой жизнью. Кто-то был к себе строг, требователен и без устали сражался со своими слабостями, как Джонсон и Дэй. Кто-то, как Мишель де Монтень, принимал себя таким, какой он есть, и смотрел на жизнь проще и веселее, веря, что природа решит самые важные вопросы жизни. Кто-то, как Рэндольф и Перкинс, был замкнут, несколько отчужден и эмоционально сдержан. Кто-то, как Августин и Байярд Растин, выставлял свои эмоции напоказ. Одни, как Дороти Дэй, нашли в религии спасение, другие, как Джордж Элиот, видели в ней врага, а кто-то, как Джордж Маршалл, и вовсе не был религиозен. Одни, как Августин, отказались от свободы воли и впустили в свою жизнь благодать. Другие, как Сэмюэл Джонсон, взяли жизнь в свои руки и воспитали свою душу усилием.
Внутри традиции нравственного реализма много различий в темпераменте, приемах, тактике и предпочтениях. Два человека, даже если они оба подписываются под теорией «кривой тесины», могут по-разному смотреть на конкретные вопросы. Терпеть страдание или прекратить его? Вести дневник, чтобы лучше понять себя, или не стоит этого делать, чтобы не пасть жертвой парализующей рефлексии и самолюбования? Скрывать эмоции или открыто выражать их? Контролировать свою жизнь или положиться на милость Божию?
Внутри одного и того же морального кодекса для каждого найдется место, чтобы проложить свой, особый, путь. Но каждый из путей, описанных в этой книге, начинался с глубокого изъяна. Сэмюэл Джонсон был внутренне расколот и обижен судьбой. Байярд Растин — пуст и развратен. Джордж Маршалл был пугливым мальчишкой. Джордж Элиот отчаянно искала любви и раз за разом ошибалась. И тем не менее каждый из них боролся с собственными недостатками и превратил их в свою сильную сторону. Каждый из них спустился в долину смирения, чтобы затем подняться на вершину спокойствия и самоуважения.
Быть несовершенным нормально: все мы несовершенны. Грех и ограничения пронизывают жизнь каждого из нас. Все мы спотыкаемся. Великолепие и смысл жизни как раз в том, что мы способны заметить, как споткнулись, и постараться сделать свою походку более уверенной.
Мы идем по жизни, балансируя, иногда кренимся на бок, иногда падаем на колени, но при этом осознаем несовершенство своей природы, свои ошибки и слабости и смотрим на них честно, без тени щепетильности. Порой мы стыдимся своих изъянов: эгоизма, самообмана, желания предпочесть низкое высокому. Но смирение дает нам возможность понять себя.
Признавая, что совершили промах, мы признаем тяжесть своих недостатков и тем самым бросаем вызов серьезному противнику. Вступая с ним в битву, мы возвращаем себе целостность. Любая слабость — это возможность начать сражение за упорядоченную и осмысленную жизнь, за то, чтобы стать лучше. В борьбе с грехом мы находим опору друг в друге. Тот, кто споткнулся, протягивает руку, прося о помощи, готовый ее принять. Человек достаточно раним, чтобы нуждаться в чужом тепле, и достаточно щедр, чтобы дарить свое тепло другим.
Тот, кто споткнулся, выходит из узких рамок своей жизни к идеям и убеждениям, которые благороднее идей и убеждений любого героя. Мы не всегда живем в согласии со своими убеждениями и не всегда выполняем обещания, которые даем себе, но мы способны раскаиваться, получать прощение и предпринимать новые попытки, что делает наше падение более достойным. Путь к победе всегда проходит через искупление. Это скромный путь к прекрасной жизни.
Жизнь дарит радость, если она проходит во взаимозависимости с другими людьми, если она полна благодарности, почтения и восхищения, если вас принимают и если вы знаете, что вас любят. Жизнь человека может стать лучше, если он готов к смирению и обучению. И тогда со временем он будет спотыкаться все реже, постепенно внешние устремления придут в равновесие с внутренними, первый Адам и второй объединят усилия, человек обретет спокойствие и ощущение потока, а его нравственная природа и навыки объединятся в одном решающем усилии.
