— Как вы смеете удерживать мою сестру против ее воли? — закричал я, приблизившись к Аинайросу. — Отпустите ее руку!
Аинайрос, казалось, только и ждал повода, чтобы наброситься на меня с оскорблениями:
— Кто сказал тебе, презренный голда, что я удерживаю эту девчонку против ее воли?! — взревел он, отбрасывая от себя легкую как пушинка сестру и сверкая на меня единственным глазом. — Ваши женщины так изголодались без своих сбежавших за море мужей, что сами готовы кинуться в объятия любому, у кого промеж ног найдется, чем их утешить!
Мне был брошен вызов.
— Сейчас ты ответишь за свои слова, Аинайрос из солосимпи! — проговорил я почти шепотом.
Должно быть, я побледнел от охватившей меня ярости. Кровь, отхлынув от лица, прилила к сердцу. Рука сама потянулась к поясу, у которого, я помнил это, висел в серебряных ножнах подаренный отцом кинжал.
Вокруг раздались женские крики ужаса.
Кровь непременно пролилась бы прямо на шлифованные мраморные плиты пола королевских чертогов, если бы в этот миг между мной и моим противником не возникла, словно из ниоткуда, высокая фигура с длинными ярко-золотыми волосами.
— Я требую, чтобы вы оба чтили величие чертогов Владыки Тириона! — громогласно выкрикнул этот эльда, обращаясь ко мне и Аинайросу.
Когда он повернулся ко мне лицом, я не поверил глазам — передо мной стоял светящийся исходившим от него во все стороны сиянием Лорд Глорфиндель.
— Но как это возможно? — спросил я его, вкладывая кинжал обратно в ножны.
— Об этом позже, — строго отрезал тот и молниеносно повернулся к Аинайросу. — Ты только что оскорбил сестру одного из моих подчиненных, солосимпи. Знай же, что по законам нолдор командир в ответе за своих квенди. Я принимаю твой вызов и буду биться с тобой завтра же. Моим оружием будет мой меч. Пришли ко мне твоих верных, чтобы сообщили час и место битвы. А сейчас уходи откуда пришел. Я служу Нолдарану и не позволю обращать его праздник в место сведения счетов!
Произнеся это, Лорд Глорфиндель сделал несколько решительных шагов в сторону Аинайроса, заставив его отступить.
Сверкнув полным невысказанной ненависти единственным глазом сначала на меня, а затем на Глорфинделя, главный солосимпи прорычал:
— Всем известны подлость и коварство голодрим! Они скрываются от возмездия за спинами ваниар, нанося удары исподтишка и убивая неповинных!
— Еще слово и я прикажу стражам выкинуть тебя отсюда! — произнеся спокойно эти слова, Глорфиндель указал ему на ближайший выход из залы.
Подоспевшая Леди Анвэн умоляюще глядела то на него, то на своего отца, то на меня. Она что-то прошептала на ухо Аинайросу и тот, в последний раз сверкнув горящим злобой глазом, быстрым шагом покинул залу. Анвэн и их свита молчаливо последовали за ним.
Я подбежал к сестре, которая стояла у стены, опираясь на нее рукой.
— Сестра моя, — я попытался заключить ее в объятия, но Серлотэль не желала, чтобы к ней прикасались. — Скажи мне лишь, в силах ли ты идти?
— Обопритесь о мою руку, — предложил ей оказавшийся рядом Глорфиндель. — Я буду рад сопроводить вас и вашу сестру до вашего жилища, — сказал он, повернувшись ко мне.
— Это в самом деле вы? Но как же… Ведь тот барлог…
— Да, — покачал головой Глорфиндель, — тот барлог был силен. Но не будем пугать вашу сестру. У нас еще будет достаточно времени, чтобы поговорить обо всем, что случилось. Представьте же нас!
С этими словами он бережно взял в свои руку Серлотэли и под руку вывел ее сначала в парк, а потом и за пределы королевских чертогов. Я шел позади них.
Все время, что занял путь от дворца Нолдарана, до того, что принадлежал лорду Альвэ, Серлотэль хранила молчание. Глорфиндель же говорил только с ней, оглаживая ее плененную им руку. Слова утешения и заверения в том, что дело разрешится благополучно, лились из уст Лорда ордена Золотого Цветка, словно хрустальная вода из горного родника в жаркий полдень. В ответ сестра лишь кивала, склонив голову, стараясь не встречаться взглядом с моим бывшим командиром.
Добравшись до дома, мы условились о том, что этим вечером я приду в дом Лорда Глорфинделя, чтобы с глазу на глаз переговорить о случившемся. Прощаясь со мной и сестрой, он казался спокойным и неустрашимым, каким был всегда, сколько я его помнил.
— Тебе не стоило вмешиваться, — заговорила Серлотэль, как только мы остались одни в приемной. — Я сама могла бы дать отпор любому наглецу.
— Я испугался за тебя, услышав твой крик, сестра. Ответь мне, чего он хотел? Почему удерживал твою руку?
Бледное лицо Серлотэли скривилось в недоброй ухмылке.
— Того же, что и остальные — танцевать со мной. Этот жалкий тэлеро сказал, что очарован мною и желает владеть моим вниманием на том празднике.
— Что?! Как он осмелился?!
— Но я ответила, что не намерена больше танцевать, и попыталась уйти, — продолжала она. — На что мерзавец схватил меня, шипя, что не привык к отказам со стороны женщин, — и Серлотэль снова ядовито ухмыльнулась. — Я бы могла всадить ему под ребра кинжал, но не хотелось делать это без веской причины. Надеюсь, завтра Лорд Лаурэфинделлэ размозжит его одноглазую рожу о камни.
