— Я считаю, что мои сограждане, кем бы они ни были, не должны страдать из-за ненормальных эмигрантов из других миров. Это во-первых. В-вторых, я не потерплю, чтобы кто-нибудь из лекверов, эльфов, гномов или же узнающих уподобился своим обидчикам и начал мстить. Я прошу принять мои извинения за столь неподобающее поведение некоторых моих поданных. К сожалению, то, что случилось с Гервеном, уже случилось, но мы впредь будем бороться против подобного проявления зла.
Зал потонул в аплодисментах. Самое страшное и тяжелое было позади. Теперь Азули могла свободно откинуться на подушки и с торжеством во взгляде окинуть это скопище жалких пиявок. Краем глаза поймав довольную улыбку Сотворителя, она поняла, что все идет по плану.
Подали кофе и блюдо с душистыми, только что выпеченными булочками и рогаликами. А журналисты, тем временем, преступили ко второй части допроса.
— А что вы можете сказать о той спасательной операции, что была проведена вами совместно с гвардейцами? — влез все тот же кудрявый газетчик. Азули едва не подавилась надкушенной булочкой. Кое-как откашлявшись в салфетку, Всевидящая ответила осторожно:
— Что ж, моя роль здесь весьма преувеличена.
— Не надо скромничать! — усмехнулся кто-то в последнем ряду, — Вы на всех фотографиях, рядом с Лидой.
— Ну, — неопределенно протянула андерета, ища моральной поддержки в лице Сотворителя. Моральная поддержка не заставила себя ждать, вовремя открыв рот:
— Конечно, она скромничает! Но что же вы хотели от столь благородного существа, как наша многоуважаемая Всевидящая?! Она первая бросилась на спасение этой особы и Элистара, хотя имела право не вступать в конфликт с собственными соплеменниками. Это настоящий гражданский поступок, достойный высшей награды. Я помню, как она пришла ко мне, пылая от негодования, и рассказала о том, что творится в Алекет-Невес. Я хотел сам поднять войска, но Азули оказалась расторопнее меня, и к тому времени уже созвала гвардейцев, дабы пойти с ними на приступ Закрытого города.
— Как же вы красиво врете, Сотворитель, — прошептала узнающая, слегка наклонившись к Дэрлиану.
— Но почему вы взяли именно лекверов себе в помощь? Насколько нам известно, вы никогда не питали любви к нам, — с вызовом уточнила дама в летах. Азули вздохнула, мысленно намечая, кого в ближайшее время можно будет с чистой совестью засадить в зверскую башню.
— Увы, как я могла довериться кому-либо еще после всего произошедшего? Мои друзья, мои соратники оказались предателями. Что же говорить об остальных андеретах? Да, я никогда не выражала теплых чувств по отношению к лекверам, но тогда я думала не о своей неприязни, а об эффективности операции. А кто лучше верных гвардейцев мог справиться с подобной задачей?
Леквры согласно зашумели, подтверждая, что никто, кроме них, не способен так же храбро отстаивать интересы родины.
— Вы тоже прекрасно держитесь, — хмыкнул Дэрл.
Всевидящая не удержалась от довольного смешка. Ей оставалось продержаться еще два часа. Вопросы сыпались буквально как из рога изобилия. Перья скрипели, лекверы пытались перекричать друг друга в попытке задать наиболее каверзный вопрос, но и Всевидящая, и Сотворитель были начеку, ни словом, ни жестом ни выдавая своего удивления или раздражения. И, чем дольше продолжалось интервью, тем легче было врать. Но если узнающей зачастую требовалось несколько секунд, чтобы придумать ответ, то мужчина сразу же отвечал высокопарной речью. Кто бы знал, сколько стоило труда обоим с милыми улыбками выдавливать из себя каждое слово!
Дэрлиан чувствовал, что еще немного, и слова просто сожгут его горло, подобно наждачной бумаге. Каждое упоминание о Лиде, каждая фраза, брошенная в ее адрес, заставляли повелителя лекверов сжимать пальцы и прикрывать глаза. Он ощущал в каждом взгляде, в лице каждого из своих подданных жгучую ненависть к человеческой преступнице. И не мог подвести их чувства, не мог обмануть их ожидания.
"Потом, когда-нибудь, когда кончится весь этот глупый спектакль, я извинюсь перед ней, я буду молить ее о прощении", — думал Дэрлиан, в короткие перерывы между ответами.
Постепенно вопросы закончились и довольные журналисты начали расходиться.
Из раздумий его вывели слова последнего газетчика
— Это было просто чудесно, — распевал тот, активно потрясая Сотворителю руку, — Вы даже не представляете, как важно для нас было узнать всю правду! Это будет настоящей сенсаций. Нет, не то! Это будет моим лучшим репортажем!
— Да, конечно, — равнодушно отозвался мужчина, но журналист, казалось, не слышит его, продолжая восхищаться всем произошедшим.
— Я никогда не думал, что смогу вот так, запросто, поговорить с вами. Я вас очень люблю. Наверное, нет ни одного леквера, кто бы вас не любил!
Сотворителю от этого признания легче не стало. Зато очень захотелось немедленно, прямо в приемном зале придушить этого фанатика.
— Он вас тоже любит, — вмешалась в разговор Азули, протискиваясь между Дэрлианом и газетчиком, — Если хотите, он лично встретится с вами еще раз, но только не сегодня.
