Андрей вздрогнул. Прямо перед ним стояла Таня. За ее спиной маячила фигура высокого чубатого парня. Меньше всего Андрей хотел сейчас такой встречи, но прятаться было поздно. Он молча шагнул к молодым людям.
— И вам не скучно? — продолжала Таня.
— Да нет. Здесь так красиво. Даже ночью… Эти зарницы и ветер. Забываешь обо всем плохом, что есть в жизни, и начинаешь верить, что где-то в будущем… — Андрей замолчал.
— Что же в будущем? — спросила Таня вполголоса. Но чубатый спутник перебил:
— Хватит о будущем! Пошли с нами в клуб. Или еще что сообразим…
— Спасибо, но я… Мне надо еще кое-что продумать. А что там, в клубе?
— Ничего, кроме танцев! — сказала Таня. — Кино, и то раз в неделю привозят. Вы бы хоть прочли нам лекцию.
— Что же я могу прочесть? Я ведь петрограф. Занимаюсь горными породами. Вам это покажется скучным…
— А в прошлый раз говорили, интересного у нас много. Вот об этом и расскажите.
— Интересного у вас действительно много, — сказал Андрей. — Взять хотя бы агрономические руды…
— Какие? Агрономические? — переспросила Таня.
— Да, удобрения для полей. Вы же ходите по фосфоритам!
— Что вы сказали? У нас удобрения?
— Сколько угодно! Ведь камни, что вы на каменку в бане кладете, это фосфориты. Достаточно их размолоть, и получится фосфорное удобрение. Но это еще не все. Видели тонкие зеленые пески тут, в обрыве?
— Так их везде полно!
— Но это глауконитовые пески. Они содержат калий. Стоит глауконит смешать с известью и обработать азотной кислотой, получится калийная селитра, самое лучшее удобрение. А ваши пески ни с чем и мешать не надо. Они сцементированы углекислым кальцием.
— Да что же вы до сих пор молчали? — упрекнула Таня. — Ведь мы пропадаем без удобрений. Просто задыхаемся! Теперь-то уж мы от вас не отступимся. Об этом и расскажете нам подробней. А мы соберем народ…
На следующий вечер Андрей выступил в колхозном клубе с лекцией. Слушали его внимательно, — и о юрском море, и о происхождении Земли. Однако особенно всех заинтересовал вопрос о местных удобрениях. Под конец на сцену поднялся председатель правления Иван Сергеевич Фролов и, пожимая руку Андрею, сказал:
— Спасибо вам за лекцию. И уж от всего колхоза будет низкий поклон, если поможете найти нам эти самые камни. Опять же, как их там использовать, покажете нашим людям.
— Пожалуйста, Иван Сергеевич. Завтра же зайду в правление, и там обо всем договоримся. Только людей выделяйте.
— Люди будут! Как не быть. Ради такого дела. Между тем на сцене появился гармонист, и в зале загремели стульями. Молодежь готовилась танцевать. Андрей стал пробираться к выходу, но его задержала Таня:
— Потанцуем?
— Так я же говорил вам, что…
— Не танцуете? А у нас — не в городе. Кто как может.
— Нет, спасибо, Таня. Да и жарко здесь.
— Тогда пойдёмте на воздух.
— Это другое дело! — Андрей раскрыл дверь, пропуская Таню вперед. На крыльце путь им преградил Зайцев:
— Куда это?
— Пойду провожу нашего лектора.
— А что это ты, товарищ Бардин, убегаешь от колхозной молодежи? — сказал Зайцев. — Организовали бы сейчас еще какое-нибудь мелопри… мероприятие.
— Ты уж успел организовать. И как следует. Пошли, Андрей!
— Пошли… Пошли, значит? — не отставал Зайцев. — И я с вами… за компанию.
— С нами? Это еще зачем? Тебе вроде бы не по пути.
— Ну, хор-р-рошо! — Зайцев рывком распахнул дверь и тяжело перевалился через порог. — Девки-и!
За дверью послышался хохот.
— Пойдемте, Таня, — сказал Андрей и первым сошел с крыльца.
Несколько минут они шли молча. Но вот село осталось позади. Повеяло речной прохладой. Андрей замедлил шаги.
— А вы не курите? — спросила Таня.
— Даже не пробовал.
— Жаль…
— Жаль?!
— Конечно. Если бы курили, мне бы не было так неловко идти рядом, когда вы молчите.
— Вот оно что! А если бы я был еще навеселе?
— Ой нет! Пьяных терпеть не могу. А в городе, говорят, много пьют.
— Нет, почему же! Только те, кто не знает, чем заняться. Если же у человека есть большое дело…
— Вы имеете в виду работу?
— Хотя бы.
— Так нельзя же все время работать. Вот вы прошлый раз говорили, сколько работаете, и мне даже жалко вас стало. Так никакой радости в жизни не увидишь.
— Радости в жизни? — Андрей взглянул на Таню. — А как вы представляете эту… радость жизни?
— Ну как? Обыкновенно! Как все.
— А все-таки?
— Да как вам сказать… — Она замолчала, видимо, собираясь с мыслями. В это время послышались частые переборы гармошки и с улицы донеслась разухабистая песня, выводимая хором нетвердых голосов.
— Пойдемте наверх, — предложила Таня.
Они поднялись на косогор и остановились возле знакомого дуба.
— Так вам, говорите, жалко меня стало? — начал Андрей. — А мне вот жалко их, — кивнул он в сторону поющих. — Они действительно еще не знают радостей, которые может дать жизнь.
Таня молчала. Андрей подошел к самому обрыву.
