— И как же… Гражданин Г’Кар… оказался замешан в этом? И откуда он взялся?
— Он… и был тем центаврианином. Похоже, это некая голографическая маскировка. Какое бы устройство ни создавало ее, но во время драки оно сломалось, и наваждение исчезло.
Глаза Дурлы округлились.
— «Сеть хамелеона», — прошептал он. — Они же под запретом!
— Арестуйте меня, — предложил Г’Кар.
Дурла медленно поднялся со стула. Он весь дрожал от едва сдерживаемой ярости.
— О, я вас не просто арестую! Я прикажу немедленно казнить вас за… За…
— За спасение вашей жизни? — с издевательским спокойствием услужливо подсказал Г’Кар. Я не был удивлен. После всего того, что Г’Кар вытерпел в своей жизни, требовалось нечто гораздо большее, чем ярость центаврианского политикана — пусть даже и занимающего весьма высокий пост — чтобы смутить его. — Возможно, казнь — это не столь уж ужасная судьба, — философически продолжил Г’Кар. — А вот тот факт, что мне пришлось столько времени провозиться с этим типом, прежде чем я смог обезоружить его, — Г’Кар кивком указал на Исона, — вот это действительно огорчает. Я могу лишь отнести это на отрицательные последствия постоянного использования «сети хамелеона». А впрочем, не стоит беспокоиться. Дайте мне время придти в себя, и я уверен, что сумею справиться с любым из присутствующих в этой комнате, если меня принудят к этому.
— Я прикажу казнить вас, — сказал Дурла, сумев вернуть себе самообладание, — за нарушение границ Примы Центавра. Инопланетникам запрещено здесь появляться… или ты забыл об этом?
— Совершенно забыл, — ответил Г’Кар. — Я носил эту маскировку лишь потому, что мне всегда хотелось иметь волосы. Длинные волосы.
Великий Создатель, как я скучал по нему.
— Ты носил маскировку, чтобы шпионить за нами! Ты нарушитель и шпион! За одно это ты должен поплатиться своей жизнью.
— Но не только это, Дурла, — сказал я, поднимаясь с места. Мои ноги пока еще с некоторой неуверенностью поддерживали мое тело, и потребовалось определенное время, чтобы мне удалось совершить такое простое действие, как подъем со стула. — Следует уравновесить его вину тем долгом, который теперь возник перед ним у тебя… и у меня. Возможно, в намерения Исона входило лишь воздать должное тебе, но ведь и я мог бы столь же легко погибнуть заодно с основной мишенью. Так, Исон?
Исон с презрением посмотрел на меня.
