— Что ж, для меня это большое удовольствие — бросить тебе в лицо всю правду, которую я вынужден был скрывать долгие годы, — отозвался Сан-Марино. — Ты считал меня другом и братом, Отавиу? Не так ли? А я люто ненавидел и тебя, и твоего отца! Особенно тебя. Потому что ты все получал, не приложив ни малейшего усилия. Даже Еву получил в жены, хотя я любил ее, и она любила меня! Тебе все доставалось легко, а я вынужден был делать грязную работу, чтобы отобрать у тебя и отцовский капитал, и Еву. На этом пути я никого не пожалел, всех угробил, кто пытался мне помешать, — твоего отца, его приспешника Элиу Арантеса, я даже Алвару не пожалел, когда он меня предал. То же было и с Евой. Она дрогнула, в какой-то момент переметнулась на твою сторону, а этого я не мог ей спустить. К счастью, она выжила и осознала свою ошибку. Теперь мы всю оставшуюся жизнь будем вместе!
— Да, до самой смерти! — подтвердила Ева.
— Ну а я тоже исправлю свою давнюю оплошность, — продолжил Сан-Марино. — Когда-то я сбросил тебя с балкона, да, видно, чуть-чуть не рассчитал силу. А может, ты оказался чересчур живуч. Но теперь я не допущу промашки!
Он взял Отавиу под прицел и, злорадно усмехнувшись, произнес:
— Я буду, великодушен, позволю тебе попрощаться с Евой. Хочешь сказать ей что-нибудь перед смертью?
— Да. Ты опять предала меня, Ева! Я тебя проклинаю! Ева вырвала пистолет из рук Сан-Марино:
— Позволь мне это сделать! Я сама его застрелю! Однако, завладев оружием, она направила его не на Отавиу, а на Сан-Марино.
— Убийца? Сейчас ты мне за все заплатишь! — промолвила Ева и тотчас же оказалась сбитой с ног — это Сан-Марино, понял, как жестоко он обманулся, вступил с ней в борьбу.
— Надо было пристрелить тебя в первый же вечер, как только я узнал тебя! — прохрипел он и вдруг услышал грозный голос комиссара Серафима:
— Антониу Сан-Марино, вы арестованы! Сопротивление бесполезно!
Полицейские защелкнули на нем наручники.
— Вы ответите за этот беспредел! — гневно бросал комиссару Сан-Марино. — Я никому не прощаю насилия над собой! А ты…
Он перевел взгляд на Еву и вдруг увидел, что ее поддерживают под руки Отавиу и… Жулия. А вокруг них суетятся Шику, Раул и Алекс.
— Жулия, дочка, я ни в чем не виноват, — истошно закричал Сан-Марино. — Не верь им!
— Не смей называть меня дочкой, убийца! — ответила она. — Мой отец — Отавиу Монтана, и я горжусь им! Так же, как горжусь моей матерью, благодаря которой тебя, наконец, удалось уличить во всех твоих преступлениях…
— Ерунда! Ни у кого нет улик против меня! — самонадеянно воскликнул Сан-Марино, но комиссар ему возразил:
— Ваше признание в убийствах мы записали на видео — и аудиопленку, а, кроме того, у нас есть достаточно свидетелей и потерпевших — сеньора Отавиу, графини Бранденбургской. Нами доказана ваша преступная связь с бывшим комиссаром Таваресом, который был убит по вашему же приказу. И, наконец, исполнитель большинства заказанных вами убийств — Торкуату, уже вовсю дает показания! Надеюсь, это достаточное основание для вашего ареста?
— Мы еще посмотрим, чья возьмет, — не желал смириться с поражением Сан-Марино. — Ева, Отавиу, Шику, я вас проклинаю. Жулия. Только тебя одну люблю, доченька моя!
Полицейские увели его, и Отавиу, наконец, смог перевести дух.
— Ева, прости меня, в какой-то момент я и впрямь поверил, что ты действуешь на стороне Сан-Марино. Ты была так убедительна!..
— Это ты меня прости, Отавиу, — слабым голосом ответила она. — Если бы ты знал, скольких сил стоила мне такая убедительность. Но все-таки я выдержала…
В тот же момент силы оставили Еву, она потеряла сознание и очнулась уже в машине, по дороге домой. Увидев Жулию, улыбнулась.
— Доченька моя!..
— Да, я здесь, — ответила Жулия. — И папа здесь. И Шику. Я люблю его, мы скоро поженимся! А это Раул…
— Его любит Бетти, — продолжила вместо Жулии Ева.
— И я ее люблю! Мы тоже скоро поженимся! — не растерялся Раул.
— Да-да, я всем вам желаю счастья, — сказала Ева. Мы отвезем тебя в отель, ты отдохнешь там, — ласково говорила Жулия. — С тобой какое-то время поживут Бетти и твой внук — сын Раула. Бетти ушла от мужа… А потом мы сыграем сразу три свадьбы! У Сели тоже есть жених.
— Четыре! — поправил ее Отавиу. — Мы с Гонсалой, наконец, сможем объединиться.
В таком радужном настроении они пребывали несколько дней.
Дочери, в том числе и Сели, простили Еву. Не меньшим счастьем для них стало полное выздоровление отца, о чем они узнали с большим опозданием, но тоже простили Отавиу его вынужденное притворство.
Ко всем этим радостям добавилась еще одна — долгожданная беременность Онейди.
Алекс был на седьмом небе.
— У нас родится сын, и мы назовем его Отавиу! — радостно извещал он всех.
— А если будет дочка? — спрашивали его, и он отвечал уклончиво:
— Для девочки я еще не выбрал имени.
Между тем Ева сообщила Отавиу, что деньги, снятые когда-то со счета Григориу, она восполнила.
