— Батальон в рейхстаге. Перемещаюсь! — доложил я командиру полка.
Группа управления батальона, куда входили командиры поддерживающих артиллерийских дивизионов и отдельных батарей, со своими наблюдателями, радистами и связистами насчитывала более тридцати человек. В группу входили мои старые друзья, с которыми воевал еще под Старой Руссой, — командир 76-миллиметровой артбатареи старший лейтенант Иван Петрович Кучерин, в сорок третьем он был старшим сержантом, и лейтенант Николай Фомич Минаков, командир батареи 120-миллиметровых полковых минометов. Фашисты с закрытых позиций вели по площади артиллерийский и минометный огонь. Бойцы перебегали от воронки к воронке. Кругом часто рвались снаряды и мины.
Добрались до рейхстага.
В вестибюле меня встретил капитан Ярунов. Он обстоятельно доложил обо всем. Выслушав доклад, я осмотрелся. Вокруг темно. Стрельбы никакой. Тишина. Она тревожила. Мы понимали, что это лишь временное затишье.
В вестибюле и центральном зале заняла оборону вторая рота Антонова. Лейтенант Ищук расположился на правом фланге. На левом фланге с ротой Съянова капитан Ярунов.
Я пришел к выводу, что продвигаться дальше в глубь здания сейчас рискованно. В темноте в многочисленных комнатах можно распылить батальон. А вдруг немцы пойдут в контратаку? Находимся-то в самом рейхстаге.
Решил держать роты компактно. И не ошибся. Как вскоре выяснилось, в подземных помещениях рейхстага готовился к контратаке значительный гарнизон фашистов.
Центральный зал служил нам как бы ключевой позицией. Зал примыкал к вестибюлю, их разделяли высокие двустворчатые дубовые двери.
Вестибюль выводил к парадному подъезду. Обойти вестибюль немцы не могли. В зал сходилось несколько коридоров. Следовало взять коридоры под контроль, а для этого — занять круговую оборону.
Капитан Маков и его группа оставались в батальоне до конца боя. Они разделили с нами все трудности сражения и радость победы. Капитан Маков уже доложил командиру корпуса генералу Переверткину, что его группа выполнила приказ: знамя штаба 79-го корпуса водружено на крыше рейхстага.
После доклада Маков со своими бойцами Василием Фамильским, Газием, Загитовым, Сашей Лисименко и старшим сержантом Михаилом Маниным по моему приказу ушли в боевые порядки взвода лейтенанта Козлова. В это же время я подробно доложил командиру полка всю обстановку и высказал свои планы.
В ответ услышал:
— Решение одобряю. Личному составу батальона по возможности дай отдых. Раненых немедленно отправь в тыл.
Штаб батальона разместился в маленькой, без окон, глухой комнате. В это время в вестибюль вошла левофланговая рота из батальона капитана Давыдова. Командовал ею офицер Греченков.
Вскоре за ротой старшего лейтенанта Петра Греченкова, тоже из батальона Давыдова, входило в рейхстаг и еще одно подразделение. С шумом и криком ворвалась в вестибюль группа человек в тридцать. Она осветила зал десятком фонариков.
Я спросил:
— Что за люди? Откуда?
Навстречу мне вышел невысокого роста, широкий в плечах человек. И я тут же узнал его: лейтенант Кошкарбаев. О нем в дивизии ходила слава как о бесстрашном офицере.
— Вот что, лейтенант, — сказал я. — Занимайте оборону на левом фланге нашего батальона. Будем вместе оборонять рейхстаг. Противник вот-вот может контратаковать.
Лейтенант козырнул.
Часов в десять вечера в рейхстаг пришел полковник Зинченко. Его сопровождали подполковник Ефимов, майор Соколовский и капитан Кондратов. Я обрадовался их приходу.
— Капитан Неустроев, доложите обстановку.
Я обстоятельно изложил суть дела, но полковника интересовало Знамя. Я пытался ему объяснить, что знамен много… Флаг Пятницкого установил Петр Щербина на колонне парадного подъезда, флаг второй роты Ярунов приказал выставить в окне, выходящем на Королевскую площадь. Флаг третьей роты… Одним словом, я объяснил, что флажки ротные, взводные и отделений установлены в расположении их позиций.
— Не то ты говоришь, товарищ комбат, — резко оборвал меня Зинченко. Я спрашиваю, где Знамя военного совета армии под номером пять?
Знамя военного совета армии находилось на командном пункте полка, в «доме Гиммлера».
Зинченко вызвал к телефону начальника штаба полка майора Казакова и приказал ему:
— Знамя немедленно доставить в рейхстаг!
Через десять — пятнадцать минут майор Казаков позвонил в рейхстаг и доложил командиру полка, что Знамя отправил. Его понесли разведчики полка Михаил Егоров и Милитон Кантария. Мы ждали… На площади зачастила автоматная и пулеметная трескотня.
— Несут! — облегченно выдохнул полковник.
Вскоре в вестибюль вбежали два наших разведчика — сержант Егоров и младший сержант Кантария. Они развернули алое полотнище — Знамя военного совета 3-й ударной армии под номером 5. Ему суждено было стать Знаменем Победы!
Полковник Зинченко с минуту молчал. Потом заговорил тихо, но торжественно:
— Верховное Главнокомандование Вооруженных Сил Советского Союза от имени Коммунистической партии, нашей социалистической Родины и всего советского народа приказало нам водрузить Знамя Победы над Берлином. Этот исторический момент наступил…
