— Да, я помню, мы с этого начали — что нужно знать себя. Теперь я многое понял.
— В таком случае почему же Вы не говорите «Спасибо, я пошел"?
— А я думаю, что Вы мне еще что-нибудь покажете. И объясните.
Василий Федорович удовлетворенно хмыкнул.
— Аппетит приходит во время еды. А что, хочется еще чего-нибудь?
— Очень.
— Ну, раз очень — не могу отказать. Откровенно говоря, я и сам не собирался этим ограничиваться. Кое-что мне еще хотелось бы Вам продемонстрировать. Приступим?
Скажите, — неожиданно обратился к Васюте Василий Федорович, — в музее Вы давно не были?
— В музее? — От неожиданности Васюта даже растерялся. — Смотря в каком. Вообще-то давно.
— А в музее восковых фигур Вам бывать не приходилось?
— Разве у нас такой есть? Ведь он же, по-моему, в Англии. Я читал. Музей восковых фигур мадам Тюссо.
— Совершенно верно. Очень известный музей, можно сказать — знаменитый. Мы, конечно, не мадам Тюссо, но и у нас кое-что имеется в таком роде. Не желаете ознакомиться?
— Конечно, желаю. Только как же наши занятия? — Это входит в наши занятия.
— Понятно. Опять будет какая-нибудь ситуация? — И не одна.
— Может, Вы мне сначала объясните, что к чему?
— Конечно, объясню. Только не до, а после. Вы ведь, по-моему, уже поняли, что в ситуацию нужно включиться, прожить ее, приобрести опыт. Тогда и объяснения пойдут на пользу. Кое-какой опыт Вы уже приобрели.
— Да уж. Такой опыт не скоро забудешь.
— Его и не надо забывать. Им нужно пользоваться. Может быть, Вам удастся использовать его даже сейчас, в музее.
— А что там нужно делать?
— Зачем же я Вам буду заранее рассказывать?
Разберемся на месте.
— Вы что, со мной пойдете?
— Да, загляну. Давненько я там не бывал.
При этом известии у Васюты на сердце полегчало. Неизвестно, что они там придумали со своим музеем, а вдвоем с Василием Федоровичем как-то спокойнее.
— А далеко этот музей? — у нас все близко.
С этими словами Василий Федорович распахнул невысокую дверку в стене. Васюта готов был поклясться, что никакой двери там раньше не было. Впрочем, может быть, он ее просто не замечал.
— Прошу, — сказал Василий Федорович и пропустил Васюту вперед.
Васюта перешагнул через невысокий порожек, Василий Федорович вошел следом. Дверь за ними бесшумно закрылась, и они оказались в полной темноте.
— Минутку, — послышался голос Василия Федоровича, — сейчас будет свет.
И действительно, свет загорелся. Вначале очень тусклый, он постепенно становился все ярче и ярче. Из темноты начали проявляться очертания человеческих фигур. С изумлением Васюта осознал, что они находятся в классе. У доски, в пол-оборота к классу, стояла учительница. За столами застыли фигуры учеников. Одни склонились над тетрадями, другие глазели по сторонам, а у сидевшего с краю в руке была записка, которую он явно намеревался перебросить в соседний ряд. Картина была настолько привычной, что Васюта не смог сдержать возгласа восхищения:
— Здорово! Как живые!
— Сделано неплохо, — сдержанно согласился Василий Федорович.
— Неужели из воска? А потрогать можно?
— Да нет, зачем же их трогать. В музеях руками не трогают. Да Вы лучше присядьте за один из столов — для полноты впечатления. Вот, кстати, и место есть свободное.
Васюта осторожно, стараясь не задеть своего воскового соседа, сел на стул, на который указал ему Василий Федорович. Тут же у него перед носом пролетела и шмякнулась на соседний стол записка.
— Васюта не успел прийти в себя от изумления, как фигура учительницы развернулась к классу лицом.
— Да, Сергеев, — вдруг произнесла она. — Явился, не запылился. Вечно ты опаздываешь!
— Это Вы мне? — не поверил своим ушам Васюта.
— Ну а кому же еще!
— Да Вы и разговаривать умеете? — не сдержал Васюта своего удивления.
— Сергеев, ты что себе позволяешь! Почему без учебника? Опять не готов к уроку!
— Да ведь я же в музее, — ошеломленно выговорил Васюта и оглянулся на Василия Федоровича в поисках поддержки. Но того почему-то на месте не оказалось.
— Прекрати вертеться, Сергеев! Музей какой-то выдумал. Если сам не желаешь заниматься, то хотя бы другим не мешай. А сейчас проверим домашнее задание. Воронцов!
Восковой сосед Васюты вдруг поднялся со своего места. Окончательно перестав что-нибудь понимать, Васюта смотрел на происходящее во все глаза.
— К сегодняшнему дню вы должны были выучить одно из стихотворений Маяковского. Слушаем тебя, Воронцов. Может быть, ты нас чем-нибудь порадуешь.
— Я не выучил, — ответил Васютин сосед. — Почему?
— Не выучил, и все.
— Ветер у тебя в голове гуляет, Воронцов. Безответственный ты человек. На таких людей ни в чем нельзя положиться.
— Почему это на меня ни в чем нельзя положиться?
— Потому, что человек проявляется в том, как он относится к своим обязанностям. А ты безответственно относишься к своим обязанностям ученика.
— Подумаешь, одно стихотворение не выучил. Может быть, я Маяковского вообще не люблю.
— Скажите пожалуйста — критик какой нашелся! Маяковского он не любит. А кому это интересно любишь ты его или не любишь? Маяковский — великий советский поэт, он стоит у нас в программе.
