— А что он может сделать? Ничего он не может сделать.
— Здесь Вы не правы. Может — и делает. Но делает в основном неправильно.
— Что же он неправильно делает?
— Давайте вернемся к конфликтной ситуации и посмотрим, что он делает. Как Вы сами сказали, мальчика не устраивает отношение к нему родителей как к ребенку. Он хочет, чтобы оно изменилось.
И он пытается его изменить, но использует при этом не верные средства. Он начинает вести себя так, как, в его представлении, ведет себя взрослый человек поступает так, как ему вздумается, ни перед кем не отчитываясь. Кстати, на самом деле это не так. И результат при этом получает не тот, к которому стремится, а противоположный. Вот, скажем, в нашей ситуации. Что означает поздний приход домой?
— Ничего не означает. Пришел поздно, и все тут.
— Нет, означает. Человек ведь общается с другими людьми не только словами, но и поступками. Каждый поступок для других людей что-то означает. Не предупредив родителей и поздно придя домой, мальчик тем самым как бы заявляет им: «Я самостоятельный человек, сам решаю, что мне делать, и в контроле не нуждаюсь». Согласны?
— Да, пожалуй, что и так.
— То есть он пытается бороться за свою, как Вы говорите, свободу. И как Вы считаете, достиг он своей цели?
— Нет.
— Почему?
— Не знаю.
— Напряжение на шариках осталось?
— Ну конечно, осталось.
— А своим поступком он просто взял и сблизил эти шарики. И получилось то, что и должно было проскочила искра. Вспыхнул конфликт. А поскольку отношения остались прежними — шарики заряжены! — то и конфликт этот разворачивается точно так же, как разворачивались десятки конфликтов до него и как — к сожалению — будут разворачиваться после. Давайте посмотрим, какие средства используются в этом конфликте. Схема, кстати, нам уже знакома. Началось с конкретного поступка — верно?
— Да.
— А потом что было?
— А потом отец насчет друзей прошелся. Что, мол, и друзья у него не такие, и занимаются они неизвестно чем.
— Совершенно верно. То есть от оценки поступка перешли…
— К оценке личности.
— Вот именно. Пренебрежительно отозвавшись о друзьях мальчика и выразив предположение, что они занимаются чем-то плохим, отец тем самым отказал ему в праве на уважение к его личности — то есть нанес удар по его самооценке.
— А парень пытался ее защитить!
— Да, он попытался ее защитить и нанести удар по самооценке отца. А тот в ответ применил…
— Силу.
— Нет, не силу, а власть. Силы он, к счастью, не применял. В результате конфликт пошел на новый виток.
— Надо же, совсем как в прошлый раз.
— Да, картина весьма сходная.
— А почему так — ситуации разные, а конфликт разворачивается одинаково?
— Прошлая ситуация и эта сходны в одном очень существенном — моменте. В конфликте участвуют две стороны; и в обоих случаях, с одной стороны, оказывается нажим и ожидается подчинение, ас другой стороны, нажиму оказывается сопротивление.
— То есть как бы один из шариков заранее знает, что он больше?
— Очень точно сказано.
— Что же делать? Как выкручиваться? Не представляю.
— Ничего, я думаю, справимся. С прошлым же справились. Но при этом попробуем копнуть немного Глубже. Итак, мы выяснили, что мальчик стремится изменить существующие между ним и родителями отношения.
Но средства, которые он при этом использует, не годятся. Для того чтобы определить, какие средства окажутся более успешными, давайте подетальнее разберемся в том, чего же все-таки он хочет добиться. Вот Вы мне сказали: хочет свободы. Что это такое — свобода?
— Это чтобы никто не командовал. Что сам решил, то и делаешь.
— Правильно ли я Вас понял, что свобода — это свобода от контроля? В данном случае — от контроля со стороны родителей?
— Да, правильно.
— Но ведь поступки человека не может быть неконтролируемыми. Если человека не контролирует никто другой, это значит только одно — что он контролирует сам себя. Вы согласны?
— Угу.
— Значит, мы можем сказать, что свобода — это когда человек сам себя контролирует?
— Можем.
— В таком случае положение ребенка будет отличаться от положения взрослого тем, что ребенка контролируют другие, а взрослый контролирует сам себя. Годится такое определение?
— Да-а.
— Следовательно, именно к этому стремится наш, так сказать, бывший ребенок: сменить тип контроля, доказать, что он сам может себя контролировать?
— Точно, думаю, к этому.
— Но родители, как мы видели, не торопятся избавить его от своего контроля. Как Вы думаете, почему?
— Наверное, потому, что не верят в то, что он сможет сам себя контролировать. Не доверяют ему.
— Прекрасно. Значит, свобода связана с доверием. А может доверие быть односторонним?
— Как это? Не врубаюсь.
— Попробую объяснить. Предположим, мы идем с Вами по пустыне и у нас на двоих одна фляжка воды. Вы мне доверяете — полагаете, что я один, без Вас, пить не стану. А я Вам не доверяю — постоянно слежу, чтобы Вы украдкой не отпили, все время меряю, сколько воды осталось. Долго Вы мне в такой ситуации будете доверять?
— Не-е, недолго.
