Вероятно, я из той самой породы людей, которые постоянно топчутся на граблях и получают в лоб, но, тем не менее, дают шансы. Дают возможности. И я решила попробовать предоставить Саше эту самую возможность. Я согласилась на дружбу. Я ожидала, что все будет так, как раньше – она будет таскать меня на репетиции, я буду слушать ее саркастические замечания, смотреть, как они играют, и, по сути, немного-то получать взамен. Но вышло все совершенно по-другому.
Мы практически не появлялись в гараже. Точнее, она там иногда бывала, но больше там не было пьянок, непонятных сборищ и постоянного дыма от сигарет и травы. Они там репетировали. Именно репетировали. Это больше не было предлогом, чтобы собраться, они действительно играли, а после – либо расходились, либо мы все вместе шли гулять. На самом деле, гулять. Мы бродили по городу, ездили на старой разваливающейся «шестерке» Стаса за город на речку или шашлыки. Там мы отдыхали, жарили мясо, ребята иногда пили пиво, если Саша была за рулем, но чаще брали либо безалкогольное, либо сок. Они открывались мне с другой стороны. Гера оказался очень умным парнем, который довольно много читал. А Стас, все такой же молчун, был, как выяснилось, чуть ли не компьютерным хакером. И этим подрабатывал. Игоря я видела редко, а потом он и вовсе пропал. Ребята как-то рассказали мне, когда мы сидели в машине и ждали Сашу, что он увлекся более тяжелыми наркотиками, и что Саша винит в этом себя. Потому что она «слезла», а он все сильнее ввязывался в это. Гера сказал, что Саша даже нашла деньги, чтобы отправить Игоря в лечебницу, но через неделю он сбежал оттуда, и больше его никто не видел.
Почти две недели мы регулярно виделись с Сашей по вечерам и часто проводили вместе с ребятами все выходные. Пару раз с нами даже был Веня. Он неплохо «сошелся» с парнями, но с Сашей они по-прежнему на дух друг друга не переносили. Я уже молчу про то, что он сказал, что я идиотка, раз снова дала ей возможность меня бросить. Но я пыталась успокоить его тем, что между нами ничего нет, и что мы просто общаемся.
Близился Последний звонок, а там ждали и выпускные экзамены. И я знала, что после Последнего звонка у меня почти не будет времени, чтобы проводить его с друзьями. ЕГЭ требовали полной отдачи сил. Мы хорошо общались с Сашей, но между нами чувствовались какие-то недомолвки. Она часто пристально смотрела на меня, а когда я ловила на себе ее взгляд, она быстро отводила глаза. Она изменилась. Она очень изменилась, если быть точной. Может, это потому что она не принимала больше ничего и вела трезвый образ жизни, может, что-то еще, но ее глаза начали светиться жизнью. Она удовлетворенно выдыхала, откладывая гитару, после какой-нибудь песни, и одними губами говорила «спасибо», глядя на меня. Я понимала, что ее эйфория возвращается. И я была рада. Как ни крути, а быть чьей-то музой приятно.
Не было больше в ней напыщенности, бахвальства. Была уверенность и целеустремленность. Была та свобода, которую я в ней так любила. Только теперь она стала заметна еще больше. Потому что она больше не основывалась на чем-то искусственном. Теперь она была настоящей. Смелость мыслей, действий и желаний – все это окутывало облаком восхищения. И, готова спорить, я снова смотрела ей в рот, как голодный птенец, потому что эта свобода – была предметом моей чистой белой зависти. И я хотела ей научиться. Воспитать ее в себе. И, глядя на Сашу, на новую, значительно повзрослевшую Сашу, мне хотелось этого все больше.
Последний звонок, торжественная линейка, девочки с рюшами и бантами, которые были размером в две головы, мальчики в костюмах старших братьев – все это заставляло в воздухе витать атмосферу взрослости и ностальгии. Девчонки плакали, мальчишки, насупив носы, протягивали им платочки, не очень аккуратно сложенные. Кто-то рыдал на пышных грудях учительниц, кто-то бегал с цветами. Так или иначе, к четырем часам дня город заполонила молодежь с красными лентами с надписью «Выпускник – 2007». Мы с нашим классом облюбовали веранду детского сада недалеко от школы. Кто-то пришел с шампанским и одноразовыми стаканчиками, кто-то умудрился припереть торт, один парень даже вытащил из чемодана бананы и яблоки. В общем, процесс «отмечания» был в разгаре. Мы с Веней пили сок, но остальные почти все разобрали стаканы с шампанским. Было много смеха и веселья, я даже не заметила, как на часах уже было почти десять вечера. Когда я достала телефон, чтобы позвонить отцу и предупредить, что я еще гуляю, то поняла, что он сел. Чертыхнувшись, я убрала телефон обратно и попросила позвонить Веню. Когда отец, который, к слову, не особо-то и волновался, был предупрежден, то я со спокойной душой продолжила участвовать в посиделках с классом. Наверное, впервые мы так тесно общались, и вокруг была очень дружественная атмосфера. Все чувствовали себя по-настоящему взрослыми, и уже не было смысла никому ничего из себя строить.