Вокруг дрожало марево, когда меня втащили в здание, оставив позади крики разъярённой толпы, грохот выстрелов, женские визги. Хотелось поставить на паузу, заморозить весь мир, вдохнуть холодный воздух ясности. Это не тот путь, который я хотел выбрать, но у меня словно уже не было выбора. Темная часть побеждала светлую, нарушила баланс моих миров.
Мне бы передышку, чтобы подумать, отдышаться, очухаться.
Через огромный светлый холл меня приволокли в священный для всех верховенцев зал Меры. Высотомер вырос передо мной как последний рубеж перед выбором. Гвардейцы, не останавливаясь, не снимая сети, под гортанные команды Верга протащили по ступенькам на пьедестал и бросили в прозрачную кабину. Я оказался внутри Мерина, перед которым раньше падал ниц любой верховенец, страха не было.
Высотомер, в основании которого лежал Оракул — камень кругляшей, вынуждал каждого говорить правду, но я жаждал других ответов. В этом камне хранилась мудрость веков. Привалившись к прозрачной стене кабины, я задал вопрос. Кабина поехала вверх, и меня словно молнией прострелило пониманием.
Правда была в том, что украв камень, верховенцы нарушили равновесие. Мой отец — правитель Верховии, послал меня договариваться с кругляшами, чтобы узаконить воровство. Он знал, что идёт против высшей справедливости, но не видел выхода. Он нарушил вечный закон, поэтому власть не удержалась в его руках.
Усиленный рупором голос Верга нарушил монотонный шум подъёмного механизма.
— Поднимай под купол.
Ему отозвался ненавистный голос убийцы.
— Сейчас этот говнюк всех сдаст.
Склонив голову, насколько позволила сеть, я наконец-то увидел эту мразь — Старха Лютого, уверовавшего в свою безнаказанность. Отвратительная лысая голова, венчавшая короткое тело уродца, так выглядел он сверху. Лютый хотел одним махом избавиться от соперника, убив Гранита, и запугать людей. В груди петардой взорвалась ненависть.
— Ты — труп, Старх. Тру-уп!
Мой рёв раздался прежде, чем он открыл свой гнилой рот.
— Заткнись, Добромир. Скоро пойдешь кормить червей, как Веригла.
И всё-таки в его голосе я уловил страх. Он боялся, как шелудивый пёс поджимал хвост и скалил зубы. Старх знал, ему не будет пощады, я уже видел его агонию. Он скоро станет добычей моего дракона, сколько бы не прятался за чужие спины и не отдавал свои ублюдочные приказы.
— Шакал! — заорал в ответ.
Нет, нельзя. Нельзя позволять дурных эмоций. Надо сосредоточиться, сейчас они начнут задавать вопросы, а у меня до сих пор нет плана.
— Открыть купол, — прозвучала команда снизу.
Полукруглый купол здания Высотомера начал открывать свои створки, как огромная ракушка. Высота имела над верховенцами огромную власть, как и прежде. Многие освободились от боли при снижении, но высота — осталась наркотиком для жителей. Высотомер же усиливал эйфорию высоты во сто крат, он же заставлял говорить правду, открывать тайные помыслы и желания.
Навалилось чувство вины, я бросил на площади Асанну, забыв обо всём. Если с ней что-нибудь случится, я себя никогда не прощу. Сомнения, тоска, разъедающая мозг ненависть — сколько я прошел с тех пор, чтобы оказаться здесь. Высотомер вытаскивал из меня всё самое тёмное: страхи, гнев, вину. Когда-то это уже было. В лесу у ведьмы.
Не сдамся!
Лифт Высотомера достиг крайней высокой точки. Я стоял в прозрачной капсуле над куполом здания, окруженный со всех сторон моей любимой стихией. Только стенки кабины отделяли меня от неё. Небо — это не пустота. Пустота бывает в сердце — вот это страшнее всего. В моём сердце никогда не было пустоты.
Голос Старха выкинул в реальность.
— Почему не активируется печать?
Нужно выиграть время. Пусть знают, что меня стоит беречь.
— Она связана со мной.
— Ты хочешь сказать, она завязана на твоей ауре?
— Да, отец привязал её ко мне. Я должен был заключить соглашение с кругляшами и скрепить его печатью.
— Где сейчас твой отец?
— Не знаю.
— Ты дверник?
— Нет.
— Ты знаешь дверника?
— Да.
— Кто это?
Высотомер загудел, меня собирались спускать вниз, и я, наконец, понял, что нужно сделать. Мне был дан знак не единожды. Именно я должен восстановить равновесие, для этого дана вторая ипостась, мощь дракона. И самое главное я сумел сохранить в теле зверя человеческий разум.
Разорвались сети, словно тонкие паутины, разлетелись осколки кабины, крылья разбили её мгновенно. Когти вцепились в пол, сорвав его со всей дурной силы. Я добрался до Оракула.
Мой!
Бешеный ор, поднявшийся снизу, подстегнул мою ярость. Я не думал, как подниму камень и подниму ли его, я знал, что должен это сделать. Выпустив свои плети из тела, обвил Оракул. Рывок, ещё рывок. Жилы натянулись канатами.
Поднимайся, поднимайся!
Я вырвал его с места, взмахнул крыльями. Вес камня был огромен. С первой попытки не удалось подняться. Слуха коснулись выстрелы. Гвардейцы пустили в ход огнестрелы. Я взбеленился, глаза застил белый туман бешенства. Гадкие людишки, хотите тягаться с драконом? Наклонил голову вниз, пустил вниз огненную струю на метавшихся гвардейцев.
