Последний эпитет взбесил Торина, но, как ни странно, словно накинул какую-то завесу, позволившую ему отстраниться от ярости и отчаяния. Фанд явно была здесь, он успел краем глаза увидеть её пламенем полыхнувшие волосы. Мысль о том, что она не подчинилась приказу, отозвалась отзвуком ярости где-то внутри. Однако он постарался не делать никаких движений, позволяя великанше разглядывать себя. От её мерзостного дыхания у него резало глаза, и желудок сжимался в тугой болезненный комок, но сейчас потерять самообладание значило потерять жизнь.
-Ты странно пахнешь, – нахмурилась великанша. –Откуда мне знаком этот запах?
Торин порадовался, что не позавтракал перед дорогой. От зловонного смрада тролльего дыхания он едва не лишился чувств. Троллиха обнюхивала его, приблизив к своей кошмарной роже.
Звякнуло внизу, и *великанша резко повернула голову. Никого. Торин покосился и прикусил губу. Меча не было! Только что лежал, и вот уже его нет!
Снаружи донеслось тоненькое ржание. И, видимо, это что-то напомнило чудовищу. Великанша внезапно замерла, глядя на юношу. Красным вспыхнули её маленькие злые глазки.
-Эй, уродина!!!!!
Троллиха взвыла, отшвырнув жертвы на кучу мусора с такой силой, что будь то стена, от гномьего принца вряд ли бы осталось даже мокрое место. Торин влетел в кучу тряпья, костей и гнили, почти пробив её насквозь.
Троллиха затопала, стараясь растоптать наглую девчонку. От ярости она чуть ума не лишилась.
-Старая дура! – гаркнула Фанд, проныривая между ног страшилища. На свою беду она споткнулась и выронила меч. Прямо над её головой пролетела ручища троллихи, но Фанд успела пригнуться и толкнуть меч темной тени, только выбравшейся из кучи дерьма и тряпья.
-Ну давай, съешь меня!!!!!
Она буквально затанцевала от ярости и восторга, понуждая чудовище развернуться к себе. Троллиха шипела, грязно бранилась, а мелкая, но назойливая жертва прыгала перед ней, размахивая руками. Огромная лапа метнулась со скоростью, неподвластной взору, и Фанд забилась, сжатая грубыми жестокими пальцами.
Чтобы освободить Фанд из судорожно сжатой лапы великанши, понадобилось надрезать ей жилы. Освобожденная принцесса взглянула в глаза Торину и душа у неё ушла в пятки. Она не осмелилась ничего сказать, когда юноша тремя сильными ударами отсек голову великанши и, оттянув нижнюю челюсть, вырезал её мерзкий язык. Её едва не вырвало от омерзения. Как не в себе принцесса смотрела, как Торин заворачивает добычу в обрывок собственной бывшей одежды. Ни слова не говоря, принц взял девушку за руку и потащил к выходу. Наконец они смогли вдохнуть чистого воздуха, и голова закружилась от этого дивного аромата. Быстроног, привязанный к чахлому деревцу поблизости от входа, встретил хозяев радостным ржанием. Ему тут совсем не нравилось. Торин молча влез в седло и втащил впереди себя Фанд. Быстроног вполне оправдал своё имя, одолев путь к деревне меньше чем за два часа. В трактире было не продохнуть, в глубоком настороженном молчании люди смотрели на двух измученных гномов. Торин развернул тряпицу и швырнул на стол троллий черный язык.
-Великанша больше не придет, – устало сказал он и поплелся наверх, волоча за собой девушку. Трактир взорвался радостными криками и воплями. Десятки рук потянулись к двум гномам, но хозяйка, миссис Блоссом, встала у лестницы.
Её маленькая речь вызвала бурю восторга. Женщины постарше взялись распределять продукты от каждого дома, те, что помоложе, уже чистили овощи и ставили котлы с водой на огонь. Повсюду разносились радостные песни и кличи.