Приложение ко второй части повести «Воспоминания о будущем» главе 8 (Рекомендации, переданные Фёдору Анной Герман для самосовершенствования) В данном произведении использованы подлинные высказывания Бертрана Рассела Вам приходилось сталкиваться с ситуацией, когда вроде неглупый человек не понимает элементарных вещей? Преподаватели возмущавшиеся, что их ученики чего-то не поняли, гневно крича «ну я же все объяснил»? Люди, с лёгкостью делающие невероятно сложные вещи? Почему то, что одному человеку кажется простым – другому недоступно? Из-за чего хорошо разбирающийся в чём-то человек не может оценить, как простые для него вещи воспринимаются другими менее опытными людьми? Почему так происходит? Причины в наших способностях воспринимать окружающий нас мир.
Приложение ко второй части повести «Воспоминания о будущем» главе 8
(Рекомендации, переданные Фёдору Анной Герман для самосовершенствования)
В данном произведении использованы подлинные высказывания Бертрана Рассела
«Чтобы понизить общий уровень тупости, нам нужен не рост «интеллекта», а иной тип характера: независимые, предприимчивые люди, влюблённые в жизнь» – Эрих Фромм
Придя домой, Фёдор с интересом начал рассматривать тонкую прозрачную пластинку, переданную ему Анной Герман. Головотяжец показал принцип работы этого устройства, оказавшегося хранилищем информации со встроенным искусственным интеллектом. Для просмотра можно было использовать как головотяжец, так и возможности самого дома, голографические стены которого давали возможность более глубокого погружения в процесс. Устроившись поудобнее на диване, Фёдор вставил пластинку в один из свободных слотов, свет погас.
Прошла минута и в тишине медленно нарастая появился шум прибоя, стало немного светлее. Фёдор оказался на плоской вершине скалы, окружённой уходящей за горизонт морской гладью. Напротив дивана, появилось массивное старинное кресло, в котором возлежал пожилой мужчина с густой шевелюрой седых волос. Слабый рассвет озарял окружающую местность, а где-то внизу невысокие волны ритмично накатывали на скалистый берег.
– Альберт Эйнштейн?! – пошутил Фёдор?
– Это образ известного британского философа Бертрана Рассела. У него много интересных работ по математической логике, философии и теории познания. Обращайтесь ко мне Бертран, раздалось в ответ.
– Неожиданный выбор – удивился Фёдор
– Ну почему же, Рассел был новатором, у него свой, необычный взгляд на многие вещи, и, хотя он во многом ошибался, у него иногда возникали гениальные мысли. Вы Фёдор, прожили интересную насыщенную жизнь. Вам приходилось сталкиваться с ситуацией, когда вроде неглупый человек не понимает элементарных вещей? Преподаватели возмущавшиеся, что их ученики чего-то не поняли, гневно крича «ну я же все объяснил»? Люди, с лёгкостью делающие невероятно сложные вещи? Почему то, что одному человеку кажется простым – другому недоступно? Из-за чего хорошо разбирающийся в чём-то человек не может оценить, как простые для него вещи воспринимаются другими менее опытными людьми?
– Разнообразие ускоряет эволюцию – парировал Фёдор
Бертран, задумчиво смотря сквозь Фёдора и продолжил:
– История – кладезь мудрости, анализируя прошлое, мы лучше понимаем настоящее! Всё познаётся в сравнении, моргнул свет, и они перенеслись во Франкфурт-на-Майне, где юный Моцарт выступал пред публикой.
На эстраду вышел мальчик лет семи в красивом камзоле, обшитом золотой каймой, в белом пудреном парике, раздался божественный звук скрипки. Зал притих, все завороженно смотрели как тонкий смычок легко касаясь скрипки извлекал завораживающие зал звуки. Лёгкость, с которой это юное дарование обращалось со скрипкой просто потрясала.
Вольфганг Амадей Моцарт – прокомментировал Бертран. Родился в семье музыкантов. Его отец Леопольд Моцарт, скрипач и композитор в придворной капелле графа Сигизмунда фон Штраттенбаха. Вольфганг обладал феноменальным музыкальным слухом, памятью и способностью к импровизации. В три года он пробовал играть на клавесине повторяя небольшие части музыкальных произведений за своей семилетней сестрой Наннерль. Едва выучив первые ноты, маленький гений уже пытался писать простые миниатюры. Отец уделял много внимания развитию музыкальных способностей сына, что дало свои плоды: в шесть лет он почти самостоятельно освоил игру на скрипке, в восемь – первая симония, в одиннадцать – первая опера… Специалисты изучавшие написанные этим гениальным ребёнком музыкальные произведения утверждают, что чернила и нажим пера не менялись, что доказывает – всё произведение писалось за один раз!
После выступления к семилетнему Моцарту подошел 14-летний подросток:
Бертран прокомментировал:
